"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
Недоуменно приоткрыв рот, кузнец достал из-за пояса отличный крючок, похоже, сработанный им самолично, и отдал его Ребекке, а тонкая прочная веревка отыскалась в кармане у Горма. Ничего больше не объясняя, воительница повторно указала друзьям глазами на стену. Затем она подобрала валяющуюся на земле палку, выбралась из укрытия и, уже не скрываясь, уверенной походкой направилась к замку, шокируя столпившихся на стене охранников своим деловым обликом. А то, что произошло чуть позже, навсегда вошло в летописные хроники Зачарованного побережья и устно передавалось от одного жителя к другому, попутно обрастая все новыми, еще более невероятными подробностями!
Смелая догадка, высказанная Ребеккой, блестяще подтвердилась – во рву и правда водилась рыба, да еще какая! Здоровенные блестящие морские окуни, ленивые до безобразия и совершенно отупевшие от беззаботной, ничем не омраченной жизни. Уж они-то точно не ожидали, что на всем Зачарованном побережье найдется хотя бы одно безбашенное существо, способное посягнуть на их свободу и статус признанных королевских любимцев. Однако существо таковое, как ни странно, нашлось…
Ребекка на ходу привязала веревку к палке, укрепив на конце самодельной удочки острый крючок, и, продолжая повергать в смятение наблюдающих за ней стражников, закинула удочку в ров, за пару секунд выловив из него парочку огромных рыбин.
– Эй, девушка, ты чего это там хулиганишь? – наперебой заголосили возбужденные воины, совершенно обалдевшие от такой несусветной, творящейся прямо у них перед носом наглости. – У нас браконьерство строжайше запрещено. Никто не смеет ловить королевских окуней!
– Ась, кто здесь? – наигранно вздрогнула дерзкая рыбачка, делая вид, будто только что заметила дворцовую охрану. – А вы кто – рыбнадзор?
– Ну, типа того! – вообще опешили эльфы. – Ты, девушка, как хочешь, а мы сейчас тебя арестуем и препроводим в тюрьму…
Со стены была немедленно скинута веревочная лестница, по которой шустро спустились два воина. Их товарищи свесились вниз, заинтересованно наблюдая за происходящим.
– Ваши благородства-а! – в голос заблажила Ребекка, в три ручья заливаясь слезами и картинно прижимая к груди вяло трепыхающихся рыбин. – Так ведь это же мои окуньки, домашние. Вы, конечно, не поверите, но я их с детства знаю. Вырастила их у себя дома, с икринок, в баночке. А как мои голубчики подросли, так я риелей скопила, купила им аквариум и каждый день с ними разговаривала, к свисту приучала!
– Ого! – выкатил глаза первый стражник. – А дальше что случилось?
– Да, что? – в унисон поддакнул второй, не менее любопытный воин.
Ребекка заревела громче, поочередно целуя обоих окуней.
– Девушка, – многоголосо прилетело со стены, – не томи, рассказывай, что у вас там дальше приключилось?
– А я и рассказываю, – жалобно прорыдала лайил, – а вы меня перебиваете! Так вот, выросли мои окунечки, и я купила им очень большой аквариум. Приду вечером домой, свистну им – они из воды выпрыгивают как дельфинчики, радуются – короче, совсем родными мне стали. А потом они вон какие здоровенные вымахали, пришлось их в море выпустить, откуда они в ваш ров и заплыли. Но окуньки-то мои ведь знают, что я каждый вечер прихожу! Свистну им – они выпрыгивают из воды, и мы вместе гуляем по бережку. Но долго без воды им оставаться нельзя – вон, видите, у них уже глаза красные стали! Так я их снова в воду кидаю, они поплавают, а потом я им свистну, и они опять вылезают, очень уж меня любят! Хотите, покажу?
– Хотим! – дружно заорали все охранники, впечатленные артистическими талантами хитроумной девицы.
Ребекка лукаво улыбнулась и бросила окуней обратно в ров. Рыбины, претерпевавшие доселе жуткие неудобства, облегченно махнули хвостищами и мгновенно ушли на глубину, от греха подальше – отлеживаться после перенесенного стресса. Воительница картинно отряхнула ладони, уселась на каменный парапет, окружающий ров, и принялась вполголоса напевать какую-то немудреную песенку, демонстрируя полнейшую невозмутимость.
– Девушка, ну ты чего ждешь-то, давай уже, свисти! – наперебой требовали эльфы.
– Зачем? – искренне удивилась Ребекка.
– Да как это – зачем? – возмутились стражники. – А как же твои любимые окунечки?
– Какие такие окунечки? – иронично выгнула бровь обманщица.
Поняв, что их элементарно разыграли, стражники витиевато выругались и полезли обратно на стену, а воительница удовлетворенно улыбнулась и бесшумно отступила назад, канув в отбрасываемую домами тень…
Повинуясь командному жесту Ребекки, Горм повел за собой всех остальных членов отряда, уходя вправо и абсолютно не понимая, почему все стражники, как наскипидаренные, вдруг бросились к воротам, позабыв о вверенных им позициях. Тьма, и что, спрашивается, учудила там эта невероятная, непредсказуемая девица? Видят Неназываемые, Горм уже вполне созрел для того, чтобы посвататься к Ребекке, настолько она его очаровывала и восхищала, будучи полной противоположностью местным девушкам, донельзя изнеженным и легкомысленным. Но, вопреки велению собственного сердца, он ничем не выдавал своих эмоций, справедливо полагая, что далеко не каждую мысль нужно доводить до ума, а тем более – до ума чрезмерно воинственной лайил. А то глядишь, вместо поцелуев огребешь зуботычины да насмешки. А жаль, ох как жаль!.. Но с женщинами Горм никогда не воевал, пребывая в уверенности, что не тот герой, кто кучу баб победил, а тот – кто всю жизнь с одной борется. Хотя печально, что вот нашлась одна такая, с которой он не прочь побороться, да, как назло, кажется, уже занята…
– Беонир, а Беонир! – взволнованным шепотом позвал Горм, локтем пихая ползущего рядом с ним ниуэ и случайно попадая тому в раненый бок. – Слушай, а как у тебя с женщинами дело обстоит?
– А никак! – сквозь стиснутые зубы зашипел юноша, грозя воину кулаком.
– Почему? – изумленно вытаращился Горм.
– А мне еще в раннем детстве отец завещал: «Сынок, никогда не поступай с людьми так, как не хочешь, чтобы поступили с тобой…»
– А-а-а! – глубокомысленно протянул обрадованный эльф, осознавая, сколь стремительно возросли его шансы. – А с Ребеккой ты, значит, это… не того-с?
– Чего? – Возмущенный ниуэ приподнялся на руках, оскаливая белые зубы и сдавленно рыча. – Ты, козел, сам-то понял, что сейчас ляпнул?!
– Это я-то козел? – поразился воин, ответно сжимая кулаки.
– Ты! – изъясняясь далеко не дружелюбным тоном, уточнил Беонир. – Как смеешь ты, индюк напыщенный, думать такое о Ребекке, самой прекрасной и чистой девушке во всем Лаганахаре?!
– Уж не ты ли ее чистоту проверял? – язвительно прищурился эльф. – То-то у нее на шее виднеется след застарелого синяка, весьма смахивающего на засо… – Но договорить он не успел, потому что Беонир вскочил с земли и, издав утробное рычание, набросился на несдержанного болтуна, намереваясь знатно его отмутузить.
По вполне понятной причине, вызванной скандальным уходом Ребекки с должности ночного стража Блентайра, Беонир на дух не переносил подобные фривольные намеки. Но Горму, в свою очередь, было вполне простительно не знать о столь интимных подробностях прошлого своих гостей, что, однако, ничуть не оправдывало его развязного поведения. Короче говоря, эльф, сам того не ведая, наступил на больную мозоль Беонира и сейчас расплачивался за допущенную оплошность.
– Да вы никак совсем сдурели, парни! – осуждающе охнул Турран, запоздало обративший внимание на спонтанно возникшую перебранку, грозящую вот-вот перерасти в самую разнузданную драку. Он вцепился в уже занесенную для удара руку Горма, а Лорейна повисла на плече Беонира, но куда там – драчуны и не думали останавливаться.
– Ребекка там ради нас старается, а вы… – с упреком напомнила принцесса, ибо именно в этот момент заговорщики оказались под самой стеной дворца. – Постыдились бы!
Упоминание имени отважной лайил немного отрезвило буйную голову вспыльчивого Горма. Он оттолкнул от себя Беонира, сорвал со своего пояса крепкую веревку, оснащенную железной «кошкой», и закинул ее на край стены. А затем, ловко перебирая руками по веревке, принялся быстро карабкаться вверх. Турран и Лорейна издали дружный вздох облегчения, но обрадовались они преждевременно: Беонир вдруг взвился в немыслимом прыжке и вцепился в плащ своего соперника, повиснув на нем понадежнее какого-нибудь въедливого клеща.