Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Школа буквально гудела от напряжения. Учителя и служители с вороватым видом носились по комнатам, пытаясь решить, что из прихваченных вещей тянет на обвинение в воровстве, а что нет. Ведь нам продали только магических зверей и хорохов.
И вот момент, который я откладывал сколько мог, наступил. Выгнав всех из учебного класса, я подтащил стул к учительскому месту инструктора и уставился в большие глаза замершего на «жердочке» верховного хороха.
— Поговорим начистоту?
— Что именно хочет узнать новый хозяин? — прочирикал хорох, и в его словах почудилась усмешка.
— Не называй меня хозяином, «господина Воронова» будет достаточно. К тому же пока непонятно, кто здесь хозяин. Не надо играть со мной, хорох; или лучше называть тебя яхном?
На удивление, мои слова не вызвали у птицелюда никакой особенной реакции.
— Можете называть хоть так, хоть этак. Я старейшина нашего рода, поэтому могу называться яхном.
— Значит, не будешь отрицать?
— Зачем отрицать очевидное? — вопросом на вопрос ответил хорох и по-птичьи склонил голову набок.
— Вы были настоящими хозяевами Хоккайдо, и вы виноваты в его гибели, — не спрашивая, а утверждая, сказал я.
— Немного не так, господин. Нихонцы были нашими партнерами. Но в гибели острова и множества разумных существ виноваты все же мои предки, и наказание за их гордыню будут нести многие поколения хорохов.
— Если вы согласны отвечать за ошибки предков, зачем прятаться за вымышленной расой?
— Чтобы выжить, — вскинул маленькую головку хорох. — Мы, как все разумные существа, хотим жить, Укротитель.
— Только жить, — или править человечеством?
— Поверьте, господин, мы извлекли урок из трагедии Хоккайдо. Вы взвалили на себя ответственность за наш народ и поэтому имеете право знать. Во времена расцвета Хоккайдо верховный совет яхнов позволил себе лишнего. — По мере развития рассказа хорох начал использовать кроме звуковой речи и мыслесвязь, но очень осторожно. Я не стал возражать, потому что в таком сочетании информация шла в оформлении образов, становясь более полной. — Наши предки не контролировали нихонского императора, им это не было нужно. Яхны лишь направляли и подстегивали разум нихонских правителей и ученых. Этот союз оказался необычайно плодотворным и позволил достичь небывалых высот. Были созданы они и побеждены большинство болезней. Люди оказались намного восприимчивее к магии, чем мы, и под ментальным подстегиванием создали поражающие воображение методики. Теперь большая часть этих знаний утеряна и маги на материке — лишь жалкая тень былых властителей стихий.
— Красивая сказка, — иронично подметил я.
— Да, красивая, — грустно согласился хорох. — И как у любой, слишком оторванной от жизни сказки, у нее был плохой конец. На Хоккайдо одновременно происходило множество экспериментов, и, когда один из них вышел из-под контроля, все обрушилось словно костяной домик.
Хорох, скорее всего, имел в виду аналог карточного домика из китайских игральных костей.
— Что же это за эксперименты, которые способны загадить целый остров?
— Мы не знаем, господин, потому что нынешнее племя хорохов — всего лишь потомки жалкой горстки беженцев. Совет брадарских и аравийских яхнов принял решение подчиниться человеческому племени.
— Что значит «подчиниться»? — жестко уточнил я.
— Мы стали рабами не только для вида. Умения нашего племени дают слишком большие возможности для подчинения других и слишком слабый контроль над собственными желаниями. Мы отдали все решения в руки людей.
— И я должен этому верить?
— Это правда, господин. Иной правды у меня нет.
Над этим следовало подумать. Мое отношение к хорохам скакало из стороны в сторону, как убегающий от охотника заяц. При первом знакомстве я был чуть напуган, но вместе с тем восхищен знаниями и мудростью нечеловеческого племени. Затем Хоккайдо переменил это отношение на диаметрально противоположное. Новый скачок восприятия произошел пару часов назад, когда я увидел сборы находящихся в школе хорохов. Полтора десятка существ напоминали перепуганную стайку цыплят, особенно было жалко смотреть на малышню, которых в школе использовали для развития навыков управления у будущих поводырей.
 
Возможно, это была талантливая игра, но тогда зачем, имея контроль над людьми, они отдали своих детей на опыты неумелых учеников? А я точно знал, что иногда уроки по управлению приносили «птенцам» массу мучений.
— Хорошо, — кивнул я и впился взглядом в глаза хороха, — будем считать, что все это правда. С этой минуты вы можете рассчитывать на мою защиту, но если почувствую хоть тень попытки управлять моими людьми или тем более мной, вырежу весь ваш курятник.
— Этого не будет, господин. Тем более даже мне не удастся взять под контроль Укротителя. — Похожий на попугая размером с пятилетнего ребенка птицелюд качнулся на своем насесте в поклоне.
Мне даже стало немного стыдно из-за своей грубости к существу, мудростью и знаниями несомненно превосходящему меня в десятки раз, но седмица выдалась не самая простая, хотя это и не является оправданием грубости.
— Что ж, верховный, в таком случае мы с вами сможем сохранить дружбу поводырей и хорохов. А насчет тайны Хоккайдо — пусть она останется тайной, незачем лишний раз будоражить простых людей. — Я с максимальным уважением поклонился хороху и вышел из класса.
Казалось, на сегодня тяжелые разговоры закончились, но в самый последний момент выяснилось, что это не так. Мы уже заканчивали погрузку решившего остаться в корпусе персонала школы на дракар и две торговые ладьи, когда я поинтересовался у своего наставника по управлению, как там дела у моих старых друзей. В ответ учитель огорошил меня неприятной новостью:
— Ни Олана, ни Берислава в корпусе больше нет.
— И куда они подевались?
— По приказу принца их контракты были разорваны. А после этого, как мне известно, они поступили в Орден Чистых.
— Вот это номер! Вы уверены?
— Да, я уточнял. Ученики все же… — грустно вздохнул учитель.
Действительно, приятного мало. Ладно Берислав — этот мутный тип всегда искал неприятности на свою, да и на наши с Оланом пятые точки. И постоянно находил. У меня до сих пор остался осадок после последней встречи с однокашниками, на которой Берислав обвинил меня в том, что наверняка совершил сам. После этого на нашем товариществе можно было ставить крест, но отказаться от неплохого парня Олана без последнего разговора было бы нечестно.
Самым последним местом в Лугусе, которое я посетил бы по своей воле, было логово Ордена Чистых. Брат Врадак и здание подобрал под стать себе — такое же мрачное, с готическими крышами, которые своими шпилями словно раздирали чистое небо.
После моего стука в окошке ворот появилась недовольная физиономия.
— Позовите Олана Мак Тарниса.
Некоторое время глаза в окошке сверлили меня, а затем заслонка захлопнулась.
Ну и как это понимать? Ждать мне появления Олана или нет? Ладно, подожду минут десять, а там — пошло оно все лесом!
Через пять минут створки ворот со скрипом приоткрылись, и в образовавшийся проем протиснулся Олан, а за ним следовал хмурый Берислав.
Оба моих бывших однокашника были облачены в широкое монашеское одеяние светло-серого цвета. Вместо привычных для ордена веревок они были подпоясаны широкими ремнями с тонкими кинжалами на них. Из-под спускающегося до середины голени одеяния выглядывали брюки, заправленные в короткие сапожки.
Что ж, не в веригах ходят — и то ладно.
— Тебя никто не звал, — тут же вызверился купеческий сын.
— Тебя, кстати, тоже. — Напряжение тяжелого дня дало о себе знать, и я вспыхнул как пук сухой соломы. — Берислав, валил бы ты отсюда. Твоя харя вызывает во мне желание плюнуть. Догадайся куда?
Купеческий сын и новый член очень мутной организации сжал кулаки и шагнул вперед, но заворчавший словно медведь Клепп остудил его порыв.
— Олан, — я перевел взгляд на кельта, — если теперь Берислав говорит тебе, как поступать и с кем говорить, мне здесь делать нечего. Если же все не так плохо, давай отойдем в сторону.