Рыцарь из ниоткуда. Книга II. Сборник (СИ)

— Вы, насколько я понимаю, издалека? — забросил удочку Карт.
— Из очень далекого далека, — сознался Сварог.
— Путешествуете… в одиночестве?
— Красиво у вас тут, — после паузы сказал Сварог. — Тихо и покойно.
— Да, пожалуй… Я, видите ли, стараюсь не вмешиваться в… происходящее. Сохраняю нейтралитет, так сказать. Должен же кто-нибудь давать приют усталым путникам?
Они остановились, посмотрели друг другу в глаза.
— Я совершенно один, барон, — твердо сказал Сварог. — Прекрасно понимаю, что мое появление, да еще в таком виде, вызывает у вас вполне законные подозрения. Просто в силу некоторых причин я был вынужден, бросив все, спешно покинуть… то место, где я находился. И я действительно случайно встретил вашу дочь.
— Что ж… Клади вам отчего-то верит, а значит, и у меня нет оснований сомневаться в ваших словах. Хотя, скажу откровенно, вы правы: меня настораживает, сколь удачно вы появились в нужное время и в нужном месте.
— Прекрасно вас понимаю. И, кроме честного слова дворянина, ничем не могу доказать свои слова.
— Если вы нуждаетесь в помощи — деньги, оружие, лошади, охрана…
— Благодарю, барон, я ни в чем не нуждаюсь. Немного передохну и двинусь дальше.
— За вами гонятся?
— Клянусь вам, нет. Ни одна живая душа не догадывается, что я нахожусь у вас… кроме, наверное, этих милых ребят, с которыми я не сошелся взглядами на правила поведения.
— Ну, насчет Олеса не беспокойтесь, здесь, в замке, я сумею постоять и за себя, и за дочь. Спасибо, граф.
Сварог перевел дух. Первый раунд переговоров прошел в теплой и дружественной обстановке.
Карт свернул к мраморной лестнице, ведущей на второй этаж. Они поднялись наверх, мимо гобеленов, изображающих сцены охоты и сражений.
— Замок в полном вашем распоряжении. Можете считать его своим домом. — Барон остановился у высокой дубовой двери. — Вот ваши комнаты. Хотите перекусить с дороги?
— Пожалуй, позже.
Что ж, именно так Сварог все и представлял себе: огромные окна, гардины в тон обоев, толстый ковер в тон гардин, серебро, бронза, хрусталь. В небольшой комнатенке слева от входной двери обнаружил мыло, бритву, вместительную латунную лохань и кувшин с водой. До водопровода здесь, судя по всему, еще не додумались. Ну и бог с ним, с водопроводом. Умылся, причесался, с помощью нескольких заклинаний вернул наконец камзолу вид, более подобающий королю, странствующему инкогнито. Выкурил сигаретку на балконе, щурясь на солнечный свет, взял из хрустальной вазы яблоко и прямо в сапогах завалился на шестиспальную кровать под балдахином — или как там эта штука называется. На первый взгляд, жить можно.
…Наверное, он задремал, поскольку, открыв глаза, увидел стоящую на пороге Клади. И подумал, что все еще спит.
— Я стучала, но вы не отвечали, — ничуть не смутившись, сказала она. — Барон зовет к столу. Или вы устали с дороги?
Сварог лишь молча помотал головой, поспешно вскочил. Любые слова застревали в горле.
На ней было изумрудное, под цвет глаз, невообразимое платье — переливающееся блестками, стянутое на узкой талии и свободно ниспадающее с бедер до самых пят, со смелым, но в рамках приличия декольте, призванным не столько скрыть, сколько заставить взоры окружающих притягиваться, как магнитом, к двум небольшим полушариям. Волосы уложены в сложнейшую конструкцию на затылке, на запястьях сияют изящные браслеты… Королева эльфов и прочих друидов — вот кем она была.
Клади благосклонно оценила его обалдение, потом задержала взгляд на преображенном наряде странствующего графа. Едва заметно нахмурилась, но спросила явно не о том, о чем подумала:
— Вы принадлежите к духовенству?
— Я? — Сварог окинул себя быстрым взглядом. — Это с какой еще стати?
— В Гаэдаро алый цвет — символ служителей веры, а серый — символ смирения и отказа от мирских страстей. Да еще и серебряные украшения на поясе, защита от Темного… — Она запнулась, глаза ее потемнели. — По-моему, так не только в Гаэдаро. Странно, что вы этого не знали…
— Это мои фамильные цвета, — только и нашелся что ответить Сварог. — И, смею уверить, мирским страстям я подвержен в… ну, в общем, в превосходной степени. Наверное, просто совпадение.
 
— Наверное… — но глаза оставались темными, как омуты.
Они спустились по лестнице, прошли длинным светлым коридором, со стен которого на Сварога внимательно взирали хмурые седовласые старцы и строгие чопорные дамы — предки, не иначе. Вошли в обеденный зал.
— А, вот и наш герой! — сказал Карт, поворачиваясь. Он стоял возле обширного дубового стола (рассчитанного по меньшей мере на десять персон, но накрытый на четверых) рядом с плешивым коротышкой, облаченным в черный помятый сюртук с засаленными рукавами. Коротышка, близоруко щурясь, внимательно оглядел Сварога. И вдруг повел себя в высшей степени странно: засуетился, побледнел, поспешно отвернулся. Дернулся было к выходу, но передумал, остался на месте.
Несмотря на солнечный свет, льющийся из полукруглых окон, в зале горели свечи. В углу двое музыкантов пиликали что-то нейтральное на инструментах, напоминающих скрипки с отломанным корпусом.
— У нас редко бывают гости, — объяснил Карт. — Поэтому мы рады любой возможности устроить небольшой праздничный обед.
— Ну, сегодня-то день особенный, — вставил коротышка и с вызовом посмотрел Сварогу в глаза. Теперь он был сама невозмутимость. — Насколько я понимаю, это и есть спаситель дражайшей Клади?
Сварог отвесил изящный, точно выверенный поклон — в меру уважения к хозяевам, в меру самоуважения.
— Знакомьтесь: мэтр Ленар, здешний архивариус, всем радостям жизни предпочитает библиотеку замка, — сказала Клади. — А это — граф Гэйр, барон Готар. Как выяснилось, не священник, но храбрый воин и настоящий мужчина.
— Рад познакомиться, — сказал коротышка.
— Неимоверно рад, — сказал Сварог.
Они галантно раскланялись, обменявшись дружелюбнейшими улыбками — из тех, с какими Вице-мисс Мира обычно смотрит на Мисс Мира, обошедшую ее на пол-очка. И руки друг другу не подав.
Расселись за столом. Моментально возник слуга с подносом, бесстрастный и чопорный, как аглицкая королева, и перед Сварогом летающей тарелкой плавно опустилось бескрайнее серебряное блюдо с чем-то горячим, сочным и на вид несказанно вкусным. Другой слуга разлил по бокалам янтарное вино. И вот тут Сварог оказался в затруднительном положении. После истории со слепцами-мародерами он уже не верил определяющему яды заклинанию, и кто разберет, что там на уме у этих баронов, но — не отказываться же… Мысленно перекрестившись, он взял нож и вилку.
Во время трапезы Клади, которая больше ковырялась вилкой в тарелке, чем ела, рассказала об утреннем приключении. Сварог скромно улыбался, ловко подцеплял овощи и настороженно прислушивался к ощущениям в теле. Пока ощущения были исключительно приятные.
Вот где ему пригодился дворянско-королевский опыт! Разве, будучи в шкуре простого майора-десантника, он совладал бы со всеми этими ножами, ножиками, ножищами, вилками трехзубыми, двухзубыми и — кошмар — однозубыми, вилками с прямыми остриями и остриями, закрученными чуть ли не штопором, со штуковинами, назначение коих простому смертному не угадать и под угрозой расстрела! А так — ничего, благо кухня этого мира если и отличалась от таларской, то только незнакомыми, экзотическими вкусами. Он орудовал приборами легко и непринужденно, и если у кого и возникли подозрения по поводу его графства и баронства, то трапеза должна была их полностью рассеять.
Искоса понаблюдав за манипуляциями Сварога, барон Таго неопределенно покачал головой, поднял бокал и предложил выпить за чудесное спасение и чудесного спасителя.
— И прекрасную спасенную, без которой этот прекрасный замок не был бы столь прекрасным, — не ударил лицом в грязь Сварог.
Вино было терпким, легким… И как будто не отравленным.
— В самом деле, — произнес архивариус, вытер губы полотняной салфеткой и сцепил пальцы в замок над тарелкой, — это очень интересная история. Вы позволите позже взглянуть на ваш метатель звездочек? Я, кажется, встречал в библиотеке упоминание о подобном оружии, — добавил он со значением, — хотелось бы увидеть воочию. Где его изготавливают? В Гидернии? Или в другом месте?