Время жить (трилогия) (СИ)
– Главный это знает, – коротко бросила Добра Сланско.
– Знает, – согласился Даугекованне. – С тех пор, как вы появились здесь, он следит за мной. И за остальными. Но он не сможет уследить за всеми. Я могу не так много. Я не могу проникнуть в арсенал, не могу пронести вам оружие. Но я могу оставить одного из вас на небольшое время в мастерской. Я знаю, где у меня находятся датчики, и могу вывести их из строя, а потом починить.
– Я могу сделать арбалет! – с хищной улыбкой сказал Млиско. – Я сделаю его разборным, чтобы до поры до времени никто не догадался! А стрелы к нему можно замаскировать под отвертки или шилья!
– Через пять дней у меня плановая профилактика, – заметил Даугекованне. – Мне понадобится много помощников. Тогда мы сможем обмануть Главного, и ты, Эстин, сделаешь свой арбалет.
– Но вот как его потом использовать?… – начал размышлять вслух Эргемар.
Все снова надолго задумались, и этого времени почти хватило, чтобы перебрать все узлы сушильного агрегата, а затем собрать его. Задача представлялась почти неразрешимой. Разобранный арбалет в мастерской у Даугекованне мог бы с тем же успехом оставаться на Филлине. Его можно было бы вынести наружу в ящике с инструментами и даже пройти с ним через металлоискатели на входе в атриум, но в одиночку заходить в барак с какими-либо металлическими предметами Даугекованне было запрещено. В самом же бараке дважды в сутки ангахи проводили обыск с металлодетекторами, срабатывающими даже на швейные иголки и супинаторы в обуви.
– Единственная для нас возможность выступить – это утро, – пробормотал Млиско. – Когда ангахи придут делать побудку, я застрелю их, а затем мы прорвемся в атриум. Но тут надо, чтобы вы уже были там и могли бы провести нас дальше.
– Вам необходимо захватить, в первую очередь, центральный пост, – строго сказал Даугекованне. – Оттуда можно будет блокировать планшет Главного. Иначе он уничтожит всех вас, лишь пошевельнув пальцем. Но ты прав, Эстин. Раннее утро – это единственное время дня, когда их можно захватить врасплох. Главный всегда ночует в центральном посту, но утром, после сеанса связи, он сходит вниз, чтобы подготовить оборудование к работе. Да, другого шанса у нас не будет.
– Тогда арбалет необходимо будет пронести в барак с вечера, – поморщился Даксель. – Ладно, давайте поразмыслим об этом после. Скоро отбой, а мы уже и так поставили все на место. Давайте завтра во время второго перерыва обсудим, кто что надумал. Хорошо?
Они уже шли обратно, когда Эргемар внезапно остановился.
– Послушайте, – несмело сказал он. – Кажется, у меня появилась идея…
Ночь давно вступила в свои права, в бараке стояла тишина, нарушаемая лишь сонным похрапыванием, но Драйден Эргемар все никак не мог заснуть.
Неужели его сон и в самом деле превратится в явь?!…
Глава 4. В великой Гордане все спокойно
Аплодисменты.
Продолжительные аплодисменты, как говорится, переходящие в овацию.
Восторженный шум словно волнами прокатывается по огромному залу, отражаясь от стен и резонируя под огромным куполообразным потолком. Больше тысячи человек в обширном амфитеатре и на боковых балконах аплодируют стоя, преданно пожирая глазами украшенную флагами сцену с трехъярусным президиумом и небольшой трибуной впереди.
На трибуне стоит человек, это бывший спикер горданского парламента Дагир Хоннуок, но не он – герой сегодняшнего дня. Хоннуок сам вовсю аплодирует, стоя вполоборота к президиуму. По чьему-то незаметному знаку он перестает хлопать, поворачивается лицом к залу и деловито поправляет очки.
Это служит сигналом, и зал понемногу стихает. Из конца в конец по нему проносится легкая дробь опускаемых сидений.
– Уважаемые господа! – торжественный голос Хоннуока, усиливаемый мощными динамиками, взмывает под самый потолок. – Заключительное слово предоставляется избранному председателю Континентальной Ассамблеи! Президенту Горданы!! Лёриду Кирстену!!!
Хоннуок напоследок слегка кланяется залу и возвращается на свое место на сцене, которое законно принадлежит ему как секретарю президиума Ассамблеи. А навстречу ему с легкой улыбкой на открытом честном лице спускается Лерид Кирстен. Встав перед трибуной, он поднимает вверх скрещенные руки в приветственном жесте. Зал встречает его новой овацией.
Взгляд президента легко скользит по наполненному людьми залу и вдруг натыкается, словно на острый шип в букете роз, на специальную ложу за пуленепробиваемым стеклом, где неподвижно сидят двое пришельцев. Во всем зале только их, пожалуй, не коснулась атмосфера тщательно срежиссированного праздника.
Ладно. Хочется верить, он когда-нибудь припомнит им подпорченный триумф. А пока…
– Уважаемые господа! Соотечественники!…
Легкий шум проносится по залу, как дуновение летнего бриза.
– Да! Вы не ошиблись! Я обращаюсь ко всем вам как к соотечественникам, потому что сегодня, в этот день, все мы, представители разных народов Западного Континента, впервые в истории сплотились в единую семью! Я нахожу глубоко символичным, что именно здесь, в Сапполене на острове Ксаннет, в первой столице первой баргандской колонии, мы навсегда порываем с нашим колониальным прошлым. Созданная нами Континентальная Ассамблея – это наш единый путь в общее будущее под сенью великой и могучей Звездной Империи, чьи представители сегодня присутствуют в этом зале!…
Снова аплодисменты, сначала жиденькие, но затем размещенные среди делегатов хлопальщики понемногу разогревают толпу до нужного состояния. Подняв руку, Кирстен снова погружает зал в тишину: в демонстрации лояльности к пришельцам тоже нужна мера.
– Путь, которым мы пришли к сегодняшнему успеху, не был ни простым, ни гладким. Всем нам пришлось пересмотреть свои взгляды и отказаться от некоторых вещей, ранее считавшихся незыблемыми. Еще никогда в истории Филлины государства не отказывались от части своего суверенитета в пользу международной организации, замышляемой и создаваемой как союз равноправных народов! Нам всем еще предстоит преодолеть немало препятствий, но я убежден, что все затраты и издержки многократно окупятся при достижении нашей конечной цели – величия и процветания всей западной цивилизации! Как мы показали и наглядно доказали, стремление народов к единству непреодолимо. Именно оно позволило всем нам преодолеть свои мелкие разногласия и послужило надежным фундаментом для разумных компромиссов!…
(Снова продолжительные аплодисменты)
– Моя работа на посту председателя Континентальной Ассамблеи только начинается, и я рассматриваю свое единогласное избрание, в первую очередь, как аванс и знак высокого доверия со стороны всех народов Западного Континента. Впереди всех нас ожидают перемены, в ходе которых исчезнет старый мир и родится новый – наш мир! И я провозглашаю с этой трибуны: много народов – один континент – одно будущее!
(Аплодисменты, приветственные крики. Все встают)
А теперь пора давать сигнал Хоннуоку: пусть поскорее сворачивает эту говорильню.
– Великолепно, Ленни! – Лерид Кирстен приподнял бокал, салютуя своему соратнику. – Блистательная работа. У вас явный талант к постановке массовых сцен. Вы раньше никогда не задумывались о карьере театрального режиссера?
– Это было бы слишком скучно, – довольно улыбнулся министр иностранных дел Горданы Ленни Чоллон. – Не тот размах. И к тому же, в театре слишком редко бывают премьеры.
– Вошли во вкус, да? – засмеялся Кирстен. – Однако, увы, впереди у вас – скучная, рутинная и совершенно необходимая работа по сбору того урожая, который вы с таким успехом взрастили.
– Работа в этом направлении уже ведется, – со всей серьезностью доложил Ленни Чоллон. – Уже проведены все назначения в постоянные комитеты Континентальной Ассамблеи. Мы направили туда самых тупых и упорных бюрократов, каких только смогли сыскать. Они будут заниматься созданием общего законодательства до бесконечности, а пока они будут расставлять запятые, все решения будут приниматься указами президиума…