Все ради тебя (СИ)
— Я не скажу никому, я же дала слово и тебе, и папе.
Слегка улыбаюсь.
Папа…
Столько мне времени потребовалось, а еще один любимый человек, чтобы помочь преодолеть свою ненависть и приблизиться к прощению. Нет, я все еще не простила его, но наши отношения намного теплее сейчас. Мой яд все еще присутствует, конечно же, и острые шуточки тоже, но их уже меньше. И да, я снова называю его отцом, ведь на самом деле так его любила…да и люблю до сих пор. Иногда это сложно. Временами напротив. А с другой стороны…почему бы не попробовать, да? Просто попробовать? Если я смогла простить Адама, то и его когда-нибудь тоже.
— Я знаю, Рассвет.
— Но ты не думаешь…что он должен знать, что…Кристиан не был плохим человеком на самом деле?
Опускает глаза.
Я касаюсь его подбородка пальцем и шепотом добавляю.
— Помнишь, что сказал мне один мудрый и дико сексуальный мужчина? Жить, ненавидя своего отца, очень сложно.
Адам тихо усмехается.
— И кто тебе такое только сказал? Надо ему…не знаю, сюрприз какой-нибудь преподнести? Например, какое-нибудь белье на его дико сексуальной женщине?
— Его дико сексуальная женщина услышала, но ей, по-моему, велели не надевать никакого белья в их спальню? И вообще ничего. Если мне, конечно, не изменяет память.
— Она тебе не изменяет, — кивает с охотой, а потом подтягивает меня ближе и оставляет поцелуй на губах с шепотом, — Я подумаю, что можно сделать. И я прослежу, чтобы с ним все было нормально. Спасибо, Рассвет. Теперь пойду к дочери, ладно? Она с минуты на минуту проснется. Хочу быть первым, кого она увидит.
Киваю пару раз и срываю еще один поцелуй, но потом отступаю. А потом смотрю в спину. Почти отпускаю, и я правда хочу его отпустить, но мы договорились, что не будем скрывать наши страхи, поэтому и свои я сейчас озвучиваю…
— Адам… — муж останавливается, слегка повернув голову вбок — слушает очень внимательно, — Сай, конечно, ничего не знает, но…мне страшно, понимаешь? Что вся та история с…ней…слишком просто закончилась. Ну…ты понимаешь, о чем я…
Медленно поворачивается окончательно. И я смотрю в его глаза, в которых нахожу точно то же самое, что есть у меня на сердце — он думает о том же, я это чувствую…
А потом и слышу.
— Мне тоже страшно, Лиз. Я хорошо знаю, на что она была способна, а если ее загнать в угол, как тогда?
— Она могла что-то оставить.
Кивает слегка.
— Я прослежу.
— Хорошо.
— Все будет нормально…
Киваю теперь я, но на душе странная тревога. Мне кажется, что вся эта история еще далеко не кончена…мне кажется, что снова что-то грядет, а тучи возле моей луны становятся снова ближе…