Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Кротов решил, что с Ваней Головановым он еще успеет пообщаться. Главное сейчас – Вейс. Колдун вряд ли знает, где он.
* * *
С Арсением Верещагиным, прямым потомком известного художника-баталиста, Лена была знакома лет двадцать. Когда-то, в середине семидесятых, он считался одним из некоронованных королей московского андерграунда. Его стихи ходили в списках «самиздата». В подвальных и чердачных мастерских «левых» художников устраивались его сольные концерты, бархатным баритоном он пел под гитару свои песни, читал стихи.
Арсюша был красив, талантлив и нищ. Дома своего не имел, жил у какой-нибудь очередной жены или любовницы. Последняя жена, бойкая научно-техническая дамочка, увезла Верещагина в Америку. Но там его московский богемный блеск быстро померк, и она бросила его, как мальчика с пальчик, в дремучем лесу бруклинских кварталов.
Пять лет назад Лена впервые приехала в Нью-Йорк, и Стивен, показывая ей город, повез в том числе и на Брайтон. Прогуливаясь вдоль магазинов с русскими вывесками, Лена вдруг услышала крик: «Эй! Полянская!»
Кричал незнакомый человек на костылях. Только внимательно вглядевшись в бледное, заросшее черной щетиной лицо, Лена узнала красавца Арсюшу.
– Костыли – это ничего, – утешил он, – с лестницы упал, ногу сломал. Вот приедешь в следующий раз, встречу тебя на шестисотом «мерсе».
Через год Лена приехала снова. Он жил все в той же крошечной комнатенке, где, кроме матраца, помещались лишь холодильник и кадка с фикусом. Работал он на «кеш», то есть за пять долларов в час грузил ящики, мыл полы. Хватало только на жалкое жилье и китайские супчики в пакетах.
С большим кульком еды в одной руке и пакетом моющих средств в другой Лена поднялась на второй этаж по вонючей лестнице.
– Войдите, открыто! – услышала она знакомый бархатный баритон.
Ей повезло – Арсюша был дома. А ведь мог исчезнуть за это время, и телефона у него не было.
– Ленка! Вот сюрприз! – Он вскочил с матраца, чуть не сшиб фикус. Из-за кадки с диким мяуканьем вылетел рыжий котенок с такими же, как у хозяина, ярко-голубыми глазами.
Лена заполнила пустой холодильник продуктами, перемыла груду грязной посуды, собрала в пластиковый мешок консервные банки, забитые окурками, открыла окно и поставила на электроплитку ковшик, служивший и чайником, и суповой кастрюлей.
Пока она хозяйничала, Арсюша сидел на подоконнике и читал ей свои новые стихи.
Квадрат твердого пластика, положенный на матрац, служил столом. Налив, чаю Арсюше и себе, дослушав свежесочиненную поэму, Лена спросила:
– Ты можешь достать мне пистолет?
– Запросто, – невозаутимо ответил Арсюша. – Триста баксов. Тебе когда надо?
– Прямо сейчас.
– Деньги есть с собой?
Лена кивнула и достала из сумочки три сотенные бумажки.
– Посиди, подожди. Я сейчас вернусь.
Арсюша не стал делать квадратные глаза, не задавал дурацких вопросов: зачем? что случилось? Он вернулся через полчаса с картонной корзиночкой, на которой было напечатано красивыми буквами: "Ресторан «Очи черные» – и по-русски, и по-английски. Такие корзиночки называются собачьими пакетами, в них складывают еду, недоеденную в ресторане. Из корзиночки Арсюша извлек маленький пистолет в мягком замшевом чехле.
– Это «вальтер» пятизарядный, – объяснил он, – извини, не новый. Так сказать, «секонд хенд». Но оно и к лучшему – пристрелянный уже.
– Из него убили кого-нибудь? – испугалась Лена.
– Чего не знаю, того не знаю, – Арсюша развел руками, – может, и не убили. Просто постреляли. Ты, кстати, стрелять умеешь?
– Нет, – честно призналась Лена.
– Тогда пошли. Научу.
Они вышли на берег океана. Завывал ветер,
Довольно сильно штормило. Вокруг не было ни души.
– Смотри. Вот так снимаешь с предохранителя. Целишься, – Арсюша направил маленькое дуло в сторону океана, – и – пах! пах!
На курок он не нажал. Зачем зря расходовать боеприпасы?
– Теперь попробуй сама. Лена осторожно взяла пистолет. Он был теплым от Арсюшиной руки и приятно тяжеленьким.
– Давай, пальни разок. Не бойся. Только учти, если придется стрелять по-настоящему, то не дальше пяти метров. А лучше в упор! – Арсюша кричал прямо в ухо, но слышно было плохо. Лена выстрелила в высокую океанскую волну.
Пистолет чуть дернулся в руке.
– Отлично! – похвалил Арсюша. – Пальни еще пару раз для тренировки, и пошли.
– Я бы пригласил тебя куда-нибудь поужинать, или пообедать, как здесь говорят. Дурацкая, кстати, привычка. Что за обед после семи вечера?
– Но у тебя нет денег, – подсказала Лена.
Они уже вернулись с океанского берега на торговую улицу, но продолжали кричать. Штормовой шум все еще стоял в ушах.
– Да, – признался Арсюша, – денег у меня пока нет. Но я обещаю, что в будущем году мы с тобой полетим на моем личном самолете ужинать в Париж, к «Максиму».
– До будущего года не так уж далеко, – улыбнулась Лена, – я подожду. А пока мы с тобой пойдем на своих личных ногах в какой-нибудь китайский ресторанчик. Только в такой, где не говорят по-русски.
– Там ты угостишь меня морской едой и своей душераздирающей историей.
* * *
Пока Арсюша уплетал огромную порцию мopских гребешков с креветками, Лена взахлеб, со всеми подробностями рассказывала. Она не упустила даже вчерашнего эпизода с алым «Ягуаром».
– В общем, так, – Арсюша собрал салатным листом остатки соевого соуса с тарелки и закурил, – ты правильно сделала, что вооружилась. Хотя, честно говоря, шансов у тебя немного. Я догадываюсь, кто за тобой бегает. Сама ты от них не уйдешь, даже и с «вальтером». Но из твоей истории я понял одно: тебя кто-то охранял в Москве и охраняет здесь. Кому-то ты нужна живая и невредимая.
– Если бы так, – вздохнула Лена.
– Ты еще сомневаешься?! Тебя бы не было давно!
– В Москве, возможно, охраняли. Но здесь…
– Здесь тоже.
– Зачем? Кому я нужна?
– Не знаю. Сначала надо выяснить, кто на тебя охотится.
– А это возможно? Кто будет выяснять?
– Я уже сказал, что догадываюсь. Есть пара-тройка фармацевтических фирм и оздоровительных центров на Брайтоне. Мне ничего не стоит навести справки, которая из них…
– Что это даст?
– Ясность. Уже много.
– Ты не боишься?
– Чего?
– Ну, влезать во все это дерьмо.
– Ох, Ленка, знала б ты, в каком дерьме я сам – по маковку. Да, кстати! Арсюша отхлебнул только что поданный кофе. – Я ведь тебя предупреждал насчет Бубенцова еще десять лет назад.
– Я помню, – кивнула Лена.
– Ребенок-то его? Не хочешь, не отвечай.
– Ребенок мой, и только мой.
– Знаешь что? Выходи-ка ты замуж за этого подполковника, как его, у которого ты жила.
– Сергей Сергеевич Кротов. Он мне не предлагал.
– Предложит. Он просто стесняется.
– Почему ты так думаешь?
– По кочану и по капусте!
* * *
Он выскочил, как черт из табакерки, этот двухметровый бугай в кожаной куртке с квадратным лицом и мертвыми глазами. Лена не увидела, а скорее почувствовала его приближение. Он подходил сзади бесшумной и хищной походкой.
На платформе было пусто. Лена уже минут двадцать ждала поезда. Сейчас наконец туннель осветился белыми огнями. Поезд приближался, и Лена успела заметить, что это не тот, который ей нужен, а сквозной экспресс. Он проедет станцию не останавливаясь.
Она стояла в центре платформы, примерно в метре от края. Бугай пер прямо на нее. Поезд грохотал и свистел. Еще не осознав, что происходит, Лена выхватила пистолет из кармана пальто и, не целясь, пальнула в надвигавшуюся на нее громадину с мертвыми глазами.
Выстрела слышно не было. Бугай стал тихо оседать. Прямо за ним Лена увидела рыжеволосую «колледж-герл».
– Пушку спрячь! – скомандовала «колледж-герл» на чистом русском языке.
Быстро оглядевшись, она за секунду обыскала бугая, вытащила у него из карманов пистолет и бумажник.
На левом запястье мелькнула яркая цветная татуировка: череп, перевитый жирной змеей. Маленькая, с распахнутой пастью и раздвоенным жалом головка змеи высовывалась из пустой глазницы.