"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Бой, вроде бы начавший затихать, возобновился, только теперь стреляли совсем рядом; пули вжикали прямо над головой – пришлось мне отползти подальше. Потом я, чтобы осмотреться, поднялся и встал, спрятавшись за толстым стволом дерева.
Отблески пламени и лунный свет позволили хорошо разглядеть, что за новая напасть на нас свалилась: с той стороны, откуда мы приехали, появились два «ханомага», и теперь они вели по нашим бронетранспортерам, с прицепленными к ним пушками, не только пулеметный огонь – стрельба велась и из всех бойниц бронеотсеков. «Смелые, гады, – подумал я, – их всего-то двое, а нисколько не боятся атаковать превосходящие силы противника».
Хорошо, что экипажи бронеавтомобилей получили приказ – при встрече с противником отцеплять пушки и постараться так сманеврировать, чтобы не подставить борта под прямой выстрел, ведь бронеотсеки у них были доверху забиты снарядами, и кто ее знает, эту немецкую броню, вдруг пробьет, и произойдет взрыв боеприпасов. Экипажи трех «ханомагов» четко выполнили этот приказ и сейчас, грамотно рассредоточившись, вели активный огонь по чужакам; а вот четвертый стоял на месте и даже не стрелял по приближающимся фашистским бронетранспортерам. Наверное, оба номера пулемета занимались фаркопом, пытаясь освободить бронемашину от прицепленной к ней пушки, и что-то там у них заело – неопытные были ребята, совсем плохо были знакомы с немецкой техникой. А механик-водитель и вовсе, вместо того чтобы уехать с линии атаки, тупо стоял, подставив задницу «ханомага» напирающим фашистским бронетранспортерам, которые стремительно приближались, паля из всех стволов.
Целью одного из них был наш трехосник – по крайней мере, транспортер катил именно к нему, прицельно стреляя из пулемета по кузову, легко превращая в труху все то добро, что мои ребята в него сложили, перерыв для этого два вражеских эшелона.
– Сволочи, – завопил я в полный голос, – Шерхана на вас нет, суки!..
Этот выкрик шел из самого сердца, так я ввел себя в боевой транс, ставший призывом к немедленному действию. С громким «ура-а-а!» я выскочил из-за дерева и метнул «лимонку» прямо в бронеотсек бронетранспортера, находящегося метрах в двадцати от меня; затем еще одну, чтобы поразить наверняка всех, кто находился в броневой коробке. После этого упал и перекатился под защиту соседнего дерева. В мою сторону не прозвучало ни одного выстрела; слишком неожиданным и молниеносным был такой выпад из темного леса, а потом уже некому стало стрелять, но даже если бы кто и остался жив, ему было сейчас не до меня.
Почти сразу после хлопков гранат, брошенных мною, раздалась целая серия мощных взрывов, и теперь трофейный «ханомаг», раскачиваясь, непрерывно извергал из бронеотсека целые снопы пламени – это снаряды, которые он перевозил, начали детонировать от попавших в него пуль. По-видимому, пулеметчики, которые выбрались из бронеотсека, чтобы отцепить пушку, не закрыли задние бронированные дверцы, через которые и вылезли, только этого теперь никто и никогда не узнает. После таких взрывов не выживают. И мои предположения оказались верны, так как я видел, что даже тяжеленная пушка отлетела метров на десять от «ханомага», а одна из бронированных дверок, сорванная с петель силой взрыва, как громадная снарядная болванка, долбанула прямо по вражескому бронетранспортеру, который находился метрах в сорока от машины. Только не одна болванка угодила в эту бронированную цель – следом за ней целая очередь 50-миллиметровых снарядов попала по вражескому «ханомаху», так что уничтожение его было стопроцентным. Из двигательного отсека машины повалил дым, пулеметный щиток, вместе с тем, что находилось за ним, был просто снесен, из бронеотсека даже никто и не пытался выбраться, несмотря на то что внутри уже разгорался самый настоящий костер. А снаряды тем временем продолжали детонировать, и по громадной направляющей трубе все вылетало в сторону подбитого вражеского бронетранспортера, к своему несчастью оказавшегося точно на директрисе направления их полета.
 
Я был ошеломлен такой драматичной развязкой атаки немецкого бронетранспортера, но, видимо, гораздо меньше, чем водитель подраненного «ханомага» – не успел он немного прийти в себя и начать перегазовывать, чтобы тронуться, как я уже был метрах в десяти от этого бронетранспортера с противотанковой гранатой в руке. Дальше все было делом техники и опыта – так же, как учил молодых призывников, прицельно метнул гранату под моторный отсек «ханомага», упал и откатился под защиту ближайшего дерева. Раздался взрыв, и второй по счету подбитый вражеский бронетранспортер довершил своим красочным видом картину боя в перелеске, по которому проходила дорога.
Не обращая внимания на продолжающиеся взрывы детонирующих снарядов, я поднялся, взял с земли ППШ и настороженно направился к кабине поверженного железного монстра – мне нужно было лично убедиться, что враг окончательно уничтожен. Я не успел дойти до цели, как увидел в отблесках горящей вражеской техники красноармейца Синицына с противотанковой гранатой в руке. Он, полусогнувшись, подбирался к вражескому «ханомагу». Пришлось его окликнуть – не дай бог, этот неопытный боец запулит гранату прямо мне под ноги. Услышав меня, парень немного расслабился, засунул гранату за ремень, взял в руки автомат, и теперь уже мы вдвоем, страхуя друг друга, подошли к водительской двери «ханомага». Она была перекорежена взрывом; немного выше ручки образовалась довольно широкая щель, и я, даже не пытаясь открыть дверь обычным способом, сунул ствол автомата в эту щель и нажал на спусковой крючок. Только отстреляв внутрь бронемашины целый диск, я успокоился. Теперь вряд ли там остался кто живой – если и не попал под прямой выстрел, рикошетом точно добило оглушенных взрывом немцев.
Закончив с этим делом и оглядев окружающую перспективу, я решил, что нам сейчас ничего вроде бы не угрожало – стрельбы не было, взрывов не слышно; не полная лесная тишина, конечно, – слишком много вокруг работало двигателей. Это наши «ханомаги», как сторожевые псы, проверив самые подозрительные места, рассредоточивались теперь вокруг охраняемого объекта. Таким объектом был мой «хеншель»; ну что же, нужно возвращаться к своему персональному грузовику, не генеральское это дело – бегать по ночному лесу с автоматом в руках. С докладами-то сейчас направятся именно к «хеншелю», глядишь, и выяснится, по какой причине наша колонна столкнулась с немцами. Непонятно как-то – проводники уверяли, что эта дорога мало кому известна, и уж точно не немцам, а они двигались по ней явно целенаправленно, в сопровождении тяжелой техники, и ночью, как будто знали – здесь можно проехать.
Подойдя к «хеншелю», я направил Синицына проверять техническое состояние автомобиля, сможет ли он двигаться после столь плотного пулеметного обстрела – немцы лупили прямо по кузову. Вполне могли повредить и двигатель, и еще что-нибудь важное. Пока Синицын осматривал двигатель и ходовую, я решил посмотреть, в каком состоянии находится груз в кузове. Когда подошел к заднему борту, перед тем как забраться в машину, глянул за перемещением «Ханомагов». В бронетранспортерах, наверное, заметили наши фигуры, так как некоторые из них, изменив траекторию движения, направились к «хеншелю». Я не стал ждать, когда они подъедут – тогда будет уже не до груза; так и останусь в неведении, на какие продовольственные ресурсы можно рассчитывать. Свой глаз – он вернее, чем доклады подчиненных, тем более в таких вещах, как дефицитные продукты, а кузов «хеншеля» был забит ими доверху – одного сахара и соли там было мешков сорок, а если учитывать многочисленные ящики с консервами, то по нынешним временам это был просто золотой грузовик.
Я еще не забрался в кузов, как в ноздри ударил мощный спиртовой дух. Достав из полевой сумки фонарик, я залез в кузов и сразу увидел большое мокрое пятно на толстом слое рассыпанного сахарного песка, которое и источало этот аромат. Сдернув остатки мешка с сахаром, разорванного пулями, я увидел, откуда натекла эта жидкость. Мои орлы, загружая эту машину, запрятали между мешками картонный ящик с бутылками дешевого немецкого пойла. «Вот оболтусы, – воскликнула одна из моих сущностей, в то время как другая одобрительно хихикала, – ну подождите, устрою я вам релаксацию. А Шерхана, отвечавшего за погрузку, и вовсе заставлю наизусть выучить весь Полевой устав!»