Весь Клайв Баркер в одном томе. Компиляция (СИ)

— Емат. Тэл. Мени. Файдот. Уунадар.
Жрец Ада услышал магическую формулу и крикнул своему питомцу:
— Феликссон, схвати его! Не мешкай!
В ответ на приказание Д’Амура материя между мирами начала сгущаться — сплеталась вуаль, ограждавшая человечество от Ада.
Однако Феликссон, располовиненный человек, оказался быстрей заклинания. Не добежав до последней ступеньки, он прыгнул, и его тело разорвало магическую завесу. Гарри отступил к двери, соединявшей тайник с пустой серой комнатой. Но любопытство было одной из самых сильных черт его характера, и Д'Амур не мог уйти, не рассмотрев существо по имени Феликссон. Вырвавшись из Ада, тварь в тот же миг забыла о своей цели — на глазах у Гарри располовиненный человек опустил чудовищную голову, чтобы изучить разрушенную библиотеку Карстона Гуда.
А затем Феликссон сделал кое-что поразительное — он заговорил. Точнее, попытался заговорить, насколько ему позволило разделённое нёбо.
— Хниги… — проговорил он, брызнув слюной.
В его поведение прокралось подобие нежности: улыбнувшись половинками рта, Феликссон присел на корточки и взялся бережно перебирать сокровища тайника.
— Книги? — пробормотал Гарри.
Одного слова оказалось достаточно — мечтательность испарилась из глаз существа. Феликссон уронил книгу, которую так любовно изучал ещё секунду назад. Его взгляд миновал разрушенные полки и вперился в Гарри.
— Ты! Штой! — выплюнула тварь.
Гарри покачал головой.
— Не-а.
Он поднял руку, запустил пальцы за книжный шкаф, стоявший между ним и Феликссоном, и толкнул что было сил. Комнатка была слишком узкой — шкаф не упал, а врезался в полки на противоположной стене, раскрошив то, что на них оставалось.
Не дожидаясь результатов крушения, Гарри толкнул дверь и выскочил в серую комнату. Позади слышался треск дерева — Феликссон пробирался к выходу, ломая преградивший дорогу шкаф. Гарри развернулся и захлопнул дверь. Она автоматически защёлкнулась и тут же слилась со стеной, вернув себе иллюзию невидимости. Однако долго она не продержалась. Феликссон с нечеловеческой силой заколотил в дверь, и она слетела с петель.
— А теперь, детектив, умри! — прорычал Феликссон и шагнул из тайника.
Не успел Гарри осмыслить тот невозможный факт, что твари была известна его профессия, как в узенькой комнатке вспыхнул необычайно яркий свет, осветив всё вокруг с безумной ясностью молнии. Словно для того, чтобы прибавить картине контраста, из тайника вылетела цепь с крюком и со свистом метнулась к Гарри. Феликссон тут же прильнул к земле, обхватив голову руками. Тем временем одна татуировка, добавленная Кезом совсем недавно («Мужик, ты её, блять, заслужил», — сказал он тогда), страшно зачесалась, и значение этого зуда было вполне однозначным: Гарри грозила смерть.
Но метил крюк не в Д'Амура — его целью была дверь позади детектива, и цепь с налёту врезалась в неё. Дверь захлопнулась, крюк метнулся вниз, к запятнанной металлической ручке, и цепь несколько раз обмоталась вокруг неё. Наконец любопытство уступило более разумной панике, и Гарри бросился к двери. У него получилось приоткрыть её на несколько дюймов, но тут он почувствовал острую боль в шее и влажный жар — он побежал по его плече, разделился и заструился по спине и груди.
Его пронизал невидимый крюк, но Гарри не обращал внимания и продолжал сражаться с дверью. Он стиснул зубы, морально готовясь к боли — Гарри знал, что придётся вырываться. Изрыгнув поток ругани, Гарри рванул дверь на себя, но крюк вонзился глубже, цепь натянулась и Д'Амура увлекло прочь от двери и всех надежд на спасение.
  
8
 
— Не стоит бежать, Гарри Д’Амур, — проговорил киновит и освободил Гарри от крюка. — Тебе не укрыться.
— Ты… знаешь моё имя.
— А ты, несомненно, знаешь моё. Поведай мне, Гарри Д'Амур, что за слова, что за шёпот заставил тебя оставить удобства простой жизни и сменить их, как мне рассказывали, на непрестанную борьбу с силами Ада.
— Кажется, ты поймал не того Гарри Д'Амура.
— Меня тошнит от твоей скромности. Хвастайся заслугами, пока есть воздух в лёгких и жизнь в теле. Ты — Гарри Д'Амур, частный детектив и бич Ада.
 
— Судя по твоим словам, гвозди тебе глубоко вколотили.
— Ты — замечательное клише. И всё же ты сеял надежду в грязи того недостойной. Вопреки всем ожиданиям, она росла, ширилась, и там, где шансы на выживание были ничтожно малы, она процветала — таков твой дар проклятым и отчаявшимся. Дар, который я раздавлю. Безотлагательно.
Киновит шевельнул левой рукой, и из тайника появилась ещё одна цепь с крюком — она зазмеилась по полу, а затем резко бросилась к груди Д'Амура. Гарри почувствовал, как содрогнулись переплетённые узоры талисманов на его коже, и цепь отбросило с такой силой, что она врезалась в противоположную стену, зарывшись крюком в штукатурку.
— Впечатляет, — сказал киновит. — Что ты ещё выучил?
— Надеюсь, мне хватит, чтобы не превратиться в такой жалкий отброс, — огрызнулся Д'Амур, кивнув на распростёртого на полу Феликссона.
— Внешность обманчива. Уж тебе это известно. Ты находишься в присутствии одного из самых прославленных магов вашего мира.
— Что?..
Внезапно слова демона всколыхнули его память. За последние несколько лет умерли самые могущественные колдуны — гибли они систематично, в ритуальных пытках, и никто не знал, почему. Картина начала складываться.
— Феликссон, — проговорил Д’Амур. — Я слышал эту фамилию. Это… Теодор Феликссон?
— Последний из Высшего Круга.
— Что за хрень с ним случилась?
— Я пощадил его.
— Если твоя пощада выглядит так, я пас.
— Война — лишь развитие дипломатии с помощью иных средств.
— Война? Против кого? Кучки изнеженных колдунов?
— Может, ты получишь ответ. А может, и нет. Благодарю, что не миновал приманку и решил головоломку.
— Приманка? Хочешь сказать, это сраная подстава?
— Ты должен быть польщён. И хотя я не вижу, что выделяет тебя на фоне остального сброда, твоя репутация тебя опережает. Предлагаю пройти испытание. Я оставлю здесь Феликссона — пускай он с тобой разберётся. Если Феликссон не справится с заданием, я вернусь к тебе с предложением, которое ты не посмеешь отвергнуть.
Жрец Ада развернулся, чтобы уйти.
— Хочешь, чтобы я дрался с этим искалеченным горемыкой? — переспросил Гарри.
— Как я уже говорил, внешность обманчива.
С этими словами киновит отстегнул от пояса крюк с мачете и бросил их Феликссону — тот быстро подхватил оружие, взвесил его в руках. На распоротом лице заиграла двойная улыбка, казавшаяся ещё более гротескной в своей искренности.
— Крюк! — радостно крикнул он вслед киновиту, направлявшемуся в тайную библиотеку Карстона Гуда. — Вы нихогда… не давали… крюк, — едва выговорил он.
— Победителю я дарую и другие игрушки.
Послышался отрывистый грохот, подобный раскату далёкого грома. Затем звук пропал, а с ним, если Гарри не подвели его чувства, исчез и Жрец Ада.
— Значит, остались только мы, — сказал Гарри.
Не дав Феликссону времени пошевелиться, Д'Амур выхватил пистолет и дважды выстрелил в сердце изувеченной твари. Пули продырявили цель, но не убили мага, и уголки его двойного рта поползли вверх в наглой улыбке.
— Глупый Да Мор. Не убичь Феликшона. Никогда!
— Ты так говоришь, будто это что-то хорошее.
— Лушее!
— Как ты неправ, — покачал головой Д'Амур.
— Чши умрёшь. Узнай, кто неправ.
Феликссон хлестнул цепью, точно кнутом. Затем он указал пальцем на Д'Амура, пригнулся к крюку и неразборчиво забормотал. Оружие вылетело из его руки, ринулось к Гарри и прошило нежную плоть на внутренней стороне его бедра — две раны по цене одной.
Гарри взвыл от боли.
Феликссон дернул цепь на себя, и крюк вырвался из ноги детектива. Как только оружие вернулось к нему, колдун запустил его ещё раз. Крюк пронзил второе бедро.
— Шлавно, — проговорил Феликссон. — Ешё раж вжик-вжик и прошшай, крошка Да Мор.