Мой Однолюб. В его сердце другая (СИ)

— Искал.
— Где?
— Везде. В городе. В стране. По всему миру.
Отчаяние в его голосе заставляет мои глаза увлажниться. Я вообще в последнее время стала слишком сентиментальной. И на сцене сегодня, как дура, при всех разрыдалась.
— А почему я ушла? — задумываюсь.
Тело подо мной на секунду замирает. Всего на секунду, а потом Ваня хрипло смеется:
— Потому что я долбоеб.
— Ва-аня, — шутливо бью кулаком в твердое плечо. — Ты шутишь, да?
Он молчит.
Слезы продолжают стекать по моим щекам, и я всхлипываю.
Его странный сон действует на меня вот так… Просто представить не могу, что может заставить меня от него уйти? Я столько раз перешагивала через себя, чтобы быть с ним. Столько раз шла на компромисс с собой.
Да до сих пор иду. Каждый день.
Ничего не требую. Дарю свою любовь и ничего не прошу. Он, конечно, сам старается. Я это вижу. Каждый день.
Лучшее враг хорошего. Прописная истина, которой я пользуюсь в наших отношениях.
— Я никуда не уйду, Вань, — обещаю.
— Это хорошо, малыш.
Смотрю на прекрасное кольцо на безымянном пальце и снова изучаю волевое лицо. Малейшее соприкосновение в сознании с его страшным сном отдается такой нескончаемой болью в сердце. Такой тоской.
Хочется не думать об этом никогда.
Щенок попискивает и принимается грызть коробку.
Нервно тереблю пуговицу на рубашке у Вани, рассматривая причудливые тени на потолке.
— Я тебя люблю, Вань, — признаюсь и вытираю слезы ладонью. — Так сильно тебя люблю.
Тишина…
У меня внутри вдруг поднимается удушающая волна тревоги. Становится просто невозможно жить в неведении. Даже долю секунды.
И я решаюсь. Впервые в жизни по-настоящему решаюсь. Как не решалась ни с папой, которого не стало, ни с мамой.
А с ним. Потому что в Ване я уверена, как ни в ком другом. Просто хочу это еще и услышать. Обещала ждать, но больше не могу.
— А… ты меня любишь?..
Тишина…
Опускаю ладонь на его плоский живот и ощущаю, как он мерно приподнимается и опускается.
Уснул…
Конец