Пуля для бизнес-леди
Уланов быстро стянул с себя спецназовские шмотки, уложил их в сумку, карабин оставил там, где он лежал, рядом с киллером, бездумно уставившимся стылыми глазами в облупленный потолок. Еще раз проверил, не наследил ли, не оставил ли чего-нибудь после себя, и бесшумно начал спускаться по лестнице…
Он вышел на бульвар, как и уговаривались с Кушкиным и все-таки заметил, что парень на скамейке бросил взгляд на него, человека, вышедшего из близкого подъезда. Но это не особенно встревожило: глазеет от безделья, тем более, что мамаша занята — напяливает на младенца подгузники.
Уланов вышел на бульвар и пошел к его началу, туда, где были фонтаны, цвели тюльпаны и бегала ребетня.
Он поравнялся со скамейкой, он не мог не пройти мимо этой скамейки. И тогда Анатолий, а это был он, понявший, что киллера убрали, раз не он вышел из подъезда, резко толкнул коляску с ребенком на Уланова, выхватил пистолет и выстрелил. Уланов стал медленно оседать на перевернувшуюся коляску, юная мама кинулась к нему с криком: «Не трогай моего ребенка!» Она не поняла, что произошло, спасала своего младенца.
Прозвучал выстрел Артема, но на секунду позже, чем надо было — Уланов и коляска оказались на линии стрельбы. Анатолий повалился на скамейку…
* * *…Настя сидела на скамейке у фонтанов, безвольно опустив плечи, пустыми глазами смотрела на веселую публику, на очередь в «Макдональдс», на серебряные струи фонтанов. Она поймала себя на мысли, что все видит, но ничего не слышит, словно бы выключилась из мира, в котором люди были веселыми и беззаботными, были звуки и голоса. Где они запропастились, Кушкин и Уланов?
Кушкин мещленно, устало, как-то странно сникший, шел к её скамейке.
— Где Уланов? — Настя поднялась ему навстречу. — Где Саша?
Ей казалось, что она это спросила громко, но слова прозвучали тихо, сдавленно.
— Уходим, Настя. — Кушкин крепко взял её под руку и повел к подземному переходу через Тверскую. — Не оглядывайся, не надо.
— Я не пойду без Уланова! — выкрикнула Настя и попыталась вырваться.
Но Кушкин уже уводил её от бульвара, где начала собираться толпа и истошно, взахлеб, завыли сирены милицейских машин.
Конец