Пограничная река. (Тетралогия)
— Да! Скорее давай!
— Что?! Я тебя не слышу! Ответь! Я ведь все сделал, как ты просил!
— Бегом назад! Урод контуженный! Назад!!! Бегом!!!
Русик неуверенно направился к воротам все той же неспешной, семенящей походкой. Только тут Олег понял, что про рану тот не врал — видимо, приложило серьезно, раз еле идет. Да и голове явно досталось. А может, действительно сбрендил от пережитого.
А фитиль ведь не слишком длинный…
Не дожидаясь возвращения Русика, Олег отпрянул от ворот:
— Ребята, в стороны все — под стены! Если сильно ша рахнет, створки могут распахнуться по нашим лбам! Русик!!! Бегом сюда!!!
Русик не успел — взрыв прогремел на последнем слове. Лом, решив, что мина должна быть мощная, начинил ее отборными брусками взрывчатки, плотно скрученными железной проволокой. По мощности взрыв вышел будто от пяти снарядов, а то и больше. Ворота не распахнулись — окованные железом створки попросту оторвало и понесло по улице. Одна, будто пикирующий коршун, подрезала пару крыш и успокоилась в третьей. Вторая просто пропахала улицу и, выворотив каменное покрытие, завязла в мостовой, которую еще не успели дотянуть до арсенала.
Разорванное тело Русика унесло еще дальше, куда-то в район швейной мастерской. Ну что ж… судьям меньше работы.
Олег, заглянув во двор арсенала, закашлялся от едкого дыма. Башня, скудно освещаемая язычками робкого пожара, выглядела неважно: черепичная крыша сорвана, из амбразур валит дым, на месте двери чернеет огромная дыра с изломанными краями.
Добрыня, подбежав с толпой бойцов, с ходу выкрикнул:
— Ну что там?
Олег его еле услышал: в уши будто ваты напихали, да и звон какой-то назойливый мешает.
— Ничего там. В башне они закрылись, а башня вон, как самовар теперь дымит. Думаю, их там всех по стенам разма зало. Ох и скотина Лом, переборщил с зарядом! Сиди здесь, мы проверим что там. А это еще кто?!
От ворот крепости надвигалась целая толпа — не меньше тридцати человек. Любезно выглянувшая луна и отблески пожара позволяли различить оружие в руках этих людей.
Ворота не охранялись — все арки сейчас находились в рядах борцов с бунтовщиками, вот и забрели неизвестно кто…
Олег не стал долго медлить — честные люди по ночам толпами не шастают. Присел на колено, вскинул автомат, заорал:
— Всем прицел на ворота! Эй вы! Стоять на месте или бу дем стрелять!
Пришельцы замерли, один из них помахал рукой, спокойным, четким голосом проговорил:
— Приветствую, Олег! Не надо нервничать, мы просто пришли вам помочь!
— Монах?!! Что вы здесь делаете?!!
— Я ведь сказал: мы пришли помочь вам. Извини, что запоздал, не так-то просто было незаметно подобраться к вашему поселку. Да и вообще, давненько хотел нанести вам визит, а то Добрыню в глаза никогда не видел — рация живое общение не заменит. Со мной сорок бойцов, и я почту за честь, если ты примешь их под свое командование.
Олег покосился на Добрыню, в свою очередь, поймав его взгляд на себе. Н-да… ситуация… Откуда здесь взялся Монах?! Да еще и помощь предлагает, причем с таким любезным видом, будто голодный кот, приглашающий мышку выглянуть из норки для совместного просмотра эротического журнала.
Монаху Олег не доверял. И вообще его появление здесь в такой момент предельно загадочное явление… Послать бы его подальше, да дипломатия не позволяет.
Добрыня, очевидно, думал схожим образом и нашел соломоново решение:
— Спасибо, что пришли, прямо удивительно вовремя подоспели. Давай половину своих отправь на пристань — пусть там держат позицию и никого не выпускают из поселка. Остальные сюда, только осторожно — гнатовцы в той башне засели, могут садануть из автомата.
— Серьезные у вас противники, раз с автоматами, — заметил Монах. — Хотя, я вижу, и кое-кто из вас сменил мушкет на более современное оружие.
Не оборачиваясь, он отрывисто раздал приказы:
— Первая и вторая группы за мной, третья на пристань, четвертая за ворота: никого не впускать и не выпускать. Вы полнять!
Северяне разделились, четко и быстро выполняя приказ. Отлично, теперь в поселке осталось лишь двадцать северян. Вряд ли ударят в спину, но, если и рискнут, ответный удар их выкосит — у Олега в два раза больше бойцов. А через несколько минут их станет больше в десять раз — из домов осторожно выбирались островитяне. Многие уже подошли к месту событий и шумно приветствовали Добрыню. Народ уже похоронил мэра, и, естественно, увидеть его живым было большим сюрпризом. Мужики приходили не с пустыми руками — кто с топором, кто с вилами, а некоторые с боевыми секирами и даже мечами. Холодное оружие многим разрешали держать под рукой.
Все эти события отвлекли Олега от главного — он так и не послал бойцов обследовать башню. Да и не хотелось их туда посылать — в этом каменном гробу недобиток с «кала-шом» мог завалить кучу отличных ребят. Лучших бойцов следует приберечь — Олег их, считай, два года в солдат превращал. Настоящие головорезы, да еще и преданы стопроцентно. Отношения «командир — рядовой» он оставил для молодых рекрутов, а с этими волками все не так — они боевые друзья. Во время зимней кампании именно они при прорыве спасли все войско островитян — без приказа приняли единственно верное решение. Нельзя такими кадрами лишний раз рисковать.
— Эй! Алик! Бросай катапульту! Притащи сюда гранаты, те, что мы через стену хотели кидать! Сейчас в башню заки нем парочку, на всякий случай!
И верно — зря, что ли, гранаты готовили?
До гранат дело не дошло: от ворот выскочил солдат Монаха. Забавно громыхая на бегу пластинами доспеха, он заорал:
— Наш корабль угнали!
Монах, обернувшись, хищно уточнил:
— Не понял?!
— Мы вышли на пристань и увидели, что «Гроб» отходит! Когда я побежал назад, на нем начали веслами работать!
Олег, грязно ругнувшись, не обращая внимания на предупреждающие крики бойцов, рванул к башне. Выставив автомат перед собой, влетел внутрь. Едва не упал, споткнувшись о завал камней, разглядел за ним черный зев открытого погреба.
— Ушли!!!
— Как ушли?! — от выбитых ворот поинтересовался Добрыня.
— Да забыли мы про ход, что из башни к нижнему причалу ведет. Сам же по нему боеприпасы не раз получал, и сам же забыл. Ушли они и угнали корабль Монаха. Кстати, название у корабля ничего — концептуальное.
— Это был МОЙ корабль, — с ледяным спокойствием сообщил Монах.
— Олег, их догнать надо! — крикнул Добрыня. — Может, на «Утюге» попробуем?
Олег представил, сколько времени займет погрузка на «Утюг», сталкивание корабля с мели, маневр по выходу из галерной стоянки (обычно это делали с помощью буксирной лодки и лебедки). От поселка до устья Хрустальной всего ничего — заговорщики успеют достичь Фреоны, а там их ночью не найти. Связываться с «Варягом» тоже бесполезно, наверняка забились в самый глухой уголок плавней, и в темноте оттуда не выбраться. А если…
Идея!
— Добрыня! Возле устья стоит сторожевая башня!
— Так нет в ней никого, только сторож на верхней площадке.
— Зато в ней куча амбразур есть, и стоит она на речном повороте, перед самым устьем. Если успеть туда добежать и засесть, то сможем два-три мушкетных залпа по ним дать, пока те мимо будут проходить. Тяжелой картечью и пулями борта прошибить можно — гребцов по левому борту накроем. А с верхней площадки через палубу можно достать и тех, кто по правому борту. А может, и гранату закинуть получится, если к нашему берегу жаться будут. Нам они ничего не сделают-башня каменная, ее стены и пулемет не возьмет.
— Добро! Побежали?!
— Да! Алик, ты бери своих всех и северян, что за воротами, и спускайте «Утюг» — гонитесь за ними по реке. Если гады от нас уйдут, попробуем по воде их догнать. Остальные за мной!
Олег скатился по крутой лесенке в подземную галерею, придерживаясь рукой за стену, добрался до выхода. Здесь, дождавшись, когда следом начали выбираться первые бойцы, потрусил в сторону Фреоны.
В межень течение у Хрустальной приличное — корабль она несет быстро. Но флот Монаха состоит исключительно из трофейных хайтанских галер — неповоротливые ящики с толстой обшивкой и солидной осадкой. На такой надо двадцать человек сажать за весла, чтобы ход приличный развить. Есть у Гната столько? Вряд ли, при обстреле они понесли потери, оглушены, возможно, раненые есть. Наверняка еле плетутся.