Её (мой) ребенок (СИ)

— Я его на шкаф повесила, чтобы Аленка не утащила.
— Ах да…
— Как твоя рана?
— Да, нормально, мам. Сегодня не вспоминал!
Ноет еще временами. Но зачем это им знать? Волноваться будут…
— Выходим! — командует Маша.
Завязывая на ходу галстук, жду, пока вся процессия выйдет.
— Моя девочка… — причитает Ольга Павловна, трогая лоб Марьяны. — Бледненькая…
— Мамочка, всё хорошо, — держась за стену обувает Кошка туфельку.
Придерживаю её за талию, получая гневный взгляд от тёщи. Все наконец-то выходят.
— Ты как, детка? — заглядываю ей в глаза.
— Ну так… — обмахивается руками. — Терпимо.
Достаю из кармана мятную конфетку, разворачиваю и засовываю ей в рот. Несколько раз целую в ароматные губы.
— Помада…
— Похрен… ты и без нее прекрасна!
Вжимая в стену целую глубже. Вместе с ней, смеясь, облизываем конфету. Обнявшись, замираем.
— Опоздаем, Лёва…
— Минутная пауза перед продолжением экшена! — со стоном сжимаю ее. — Можно мне отпуск от родни после свадьбы?
— Ооо, да!
Подаю ей руку, помогая спуститься с лестницы. Открываю дверь, выводя на уже практически майское солнце.
Крольков фотографирует все наше большое семейство у украшенных машин.
— Предлагаю: бежать! — заговорщицки шепчет Кошкина. — Пока никто не видит.
— Я согласен!
Жмурясь от слепящего солнца, делаем шаг вперед. Её каблук попадает в решетку. Кошка моя вылетает из туфельки. Ловлю, подхватывая на руки.
Крольков разворачивается с камерой.
Вспышки… вспышки…
— Лева! Отпусти сейчас же! Тебе же нельзя! — шепчет Кошкина.
— Сичасжи? — смеюсь я, ставя ее на ноги.
Мы улыбаемся друг другу.
Побег не удался! Ну и черт с ним… От себя не убежать. А они все — часть меня. Нас.
— Горько, в конце концов! — кричит Женька.
Но больше уже не горько. Губы Кошки самые сладкие на свете! И мы целуемся, чувствуя, как нас обнимает за ноги подбежавшая Алёнка.
Вот такой вот хэппи, но не энд!‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
Конец‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍