Полное собрание стихотворений

1847
  
«Желтеет древесная зелень…»
 
 
 
Желтеет древесная зелень,
 
Дрожа, опадают листы…
 
Ах, всё увядает, всё меркнет
 
Все неги, весь блеск красоты.
 
 
 
И солнце вершины лесные
 
Тоскливым лучом обдает:
 
Знать, в нем уходящее лето
 
Лобзанье прощальное шлет.
 
 
 
А я — я хотел бы заплакать,
 
Так грудь истомилась тоской…
 
Напомнила эта картина
 
Мне наше прощанье с тобой.
 
 
 
Я знал, расставаясь, что вскоре
 
Ты станешь жилицей небес.
 
Я был — уходящее лето,
 
А ты — умирающий лес.
 
 
1847
  
Посейдон
 
 
 
Солнце лучами играло
 
Над морем, катящим далеко валы;
 
На рейде блистал в отдаленьи корабль,
 
Который в отчизну меня поджидал;
 
Только попутного не было ветра,
 
И я спокойно сидел на белом песке
 
Пустынного брега.
 
Песнь Одиссея читал я — старую,
 
Вечно юную песнь. Из ее
 
Морем шумящих страниц предо мной
 
Радостно жизнь подымалась
 
Дыханьем богов
 
И светлой весной человека,
 
И небом цветущим Эллады.
 
 
 
Благородное сердце мое с участьем следило
 
За сыном Лаэрта в путях многотрудных его;
 
Садилось с ним в печальном раздумье
 
За радушный очаг,
 
Где царицы пурпур прядут,
 
Лгать и удачно ему убегать помогало
 
Из объятия нимф и пещер исполинов,
 
За ним в киммерийскую ночь, и в ненастье,
 
И в кораблекрушенье неслось,
 
И с ним несказанное горе терпело.
 
Вздохнувши, сказал я: «Злой Посейдон,
 
Гнев твой ужасен,
 
И сам я боюсь
 
Не вернуть в отчизну!»
 
 
 
Едва я окончил, —
 
Запенилось море,
 
И бог морской из белеющих волн
 
Главу, осокою венчанную, поднял,
 
Сказавши в насмешку:
 
 
 
«Что ты боишься, поэтик?
 
Я нимало не стану тревожить
 
Твой бедный кораблик,
 
Не стану в раздумье о жизни любезной тебя
 
Вводить излишнею качкой.
 
Ведь ты, поэтик, меня никогда не сердил:
 
Ни башенки ты не разрушил у стен
 
Священного града Приама,
 
Ни волоса ты не спалил на глазу
 
Полифема, любезного сына,
 
И тебе не давала советов ни в чем
 
Богиня ума — Паллада Афина.»
 
 
 
Так воззвал Посейдон
 
И в море опять погрузился,
 
И над грубою остротой моряка
 
Под водой засмеялись
 
Амфитрита, женщина-рыба,
 
И глупые дщери Нерея.
 
 
1842
    
Эпилог
 
 
 
Будто на ниве колосья
 
Зреют, колеблясь, в душе человека
 
Помыслы;
 
Но между них прорываются ярко
 
Помыслы нежно-любовные, словно
 
Алые да голубые цветы.
 
Алые да голубые цветы!
 
Брезгают вами жнецы, как травой бесполезной,
 
Нагло затем вас молотят дубины,
 
Даже бездомный прохожий
 
Вдоволь насытит и взоры и сердце,
 
Да, покачав головой,
 
Даст вам название плевел прекрасных.
 
Но молодая крестьянка
 
Вас на венок
 
Ищет заботливо,
 
Вами убрать золотистые кудри,
 
И в этом уборе спешит в хоровод,
 
Где дудки да песни отрадно манят,
 
Иль под развесистый вяз,
 
Где голос любезного слаще манит
 
Дудок и песен.
 
 
 
(1857?)
 
 
  
«Ты вся в жемчугах и в алмазах…»
 
 
 
Ты вся в жемчугах и в алмазах,
 
Вся жизнь для тебя — благодать,
 
И очи твои так прелестны, —
 
Чего ж тебе, друг мой, желать?
 
 
 
К твоим очам прелестным
 
Я создал целую рать
 
Бессмертием дышащих песен,
 
Чего ж тебе, друг мой, желать?
 
 
 
Очам твоим прелестным
 
Дано меня было терзать,
 
И ты меня ими сгубила, —
 
Чего ж тебе, друг мой, желать?
 
 
(12 апреля 1874)
  
«Дитя, мы детьми еще были…»
 
 
 
Дитя, мы детьми еще были,
 
Веселою парой детей;
 
Мы лазили вместе в курятник,
 
К соломе, и прятались в ней.
 
 
 
Поем петухами, бывало,
 
И только что люди идут, —
 
Кукуреку! — им сдается,
 
Что то петухи так поют.
 
 
 
На нашем дворе ухитрились
 
Мы ящики пышно убрать.
 
В них жили мы вместе, стараясь
 
Достойно гостей принимать.
 
 
 
Соседская старая кошка
 
Нередко бывала у нас;
 
Мы кланялись ей, приседая,
 
Твердя комплименты подчас.
 
 
 
Спешили ее о здоровье
 
С любезным участьем спросить,
 
С тех пор приходилось всё то же
 
Не раз старой кошке твердить.
 
 
 
Мы чинно сидели, толкуя,
 
Как старые люди, тогда
 
И так сожалели, что лучше
 
Всё в наши бывало года.
 
 
 
Что веры с любовью и дружбой
 
Не знает теперешний свет,
 
Что кофе так дорог ужасно,
 
А денег почти что и нет.
 
 
 
Промчалися детские игры,
 
И всё пронеслось им вослед —
 
И вера с любовью и дружбой,
 
И деньги, и время, и свет.