Полное собрание стихотворений

Часть 22 из 123 Информация о книге
1857
  Бал
   Когда трепещут эти звуки
 И дразнит ноющий смычок,
 Слагая на коленях руки,
 Сажусь в забытый уголок.
 
  И, как зари румянец дальный
 Иль дней былых немая речь,
 Меня пленяет вихорь бальный
 И шевелит мерцанье свеч.
 
  О, как, ничем неукротимо,
 Уносит к юности былой
 Вблизи порхающее мимо
 Круженье пары молодой!
 
  Чего хочу? Иль, может статься,
 Бывалой жизнию дыша,
 В чужой восторг переселяться
 Заране учится душа?
 
 
1857
  Anruf An Die Geliebte Бетховена
   Пойми хоть раз тоскливое признанье,
 Хоть раз услышь души молящей стон!
 Я пред тобой, прекрасное созданье,
 Безвестных сил дыханьем окрылен.
 
  Я образ твой ловлю перед разлукой,
 Я, полон им, и млею, и дрожу,
 И, без тебя томясь предсмертной мукой,
 Своей тоской, как счастьем, дорожу.
 
  Ее пою, во прах упасть готовой.
 Ты предо мной стоишь как божество —
 И я блажен; я в каждой муке новой
 Твоей красы предвижу торжество.
 
 
1857
  «Ярким солнцем в лесу пламенеет костер…»
   Ярким солнцем в лесу пламенеет костер,
 И, сжимаясь, трещит можжевельник;
 Точно пьяных гигантов столпившийся хор,
 Раскрасневшись, шатается ельник.
 
  Я и думать забыл про холодную ночь, —
 До костей и до сердца прогрело;
 Что смущало, колеблясь умчалося прочь,
 Будто искры в дыму улетело.
 
  Пусть на зорьке, всё ниже спускаясь, дымок
 Над золою замрет сиротливо;
 Долго-долго, до поздней поры огонек
 Будет теплиться скупо, лениво.
 
  И лениво и скупо мерцающий день
 Ничего не укажет в тумане;
 У холодной золы изогнувшийся пень
 Прочернеет один на поляне.
 
  Но нахмурится ночь — разгорится костер,
 И, виясь, затрещит можжевельник,
 И, как пьяных гигантов столпившийся хор,
 Покраснев, зашатается ельник.
 
 
1859
  «Свеча нагорела. Портреты в тени…»
   Свеча нагорела. Портреты в тени.
 Сидишь прилежно и скромно ты.
 Старушке зевнулось. По окнам огни
 Прошли в те дальние комнаты.
 
  Никак комара не прогонишь ты прочь, —
 Поет и к свету всё просится.
 Взглянуть ты не смеешь на лунную ночь,
 Куда душа переносится.
 
  Подкрался, быть может, и смотрит в окно?
 Увидит мать — догадается;
 Нет, верно, у старого клена давно
 Стоит в тени, дожидается.
 
 
1862
    «Нет, не жди ты песни страстной…»
   Нет, не жди ты песни страстной,
 Эти звуки — бред неясный,
 Томный звон струны;
 Но, полны тоскливой муки,
 Навевают эти звуки
 Ласковые сны.
 
  Звонким роем налетели,
 Налетели и запели
 В светлой вышине.
 Как ребенок им внимаю,
 Что сказалось в них — не знаю,
 И не нужно мне.
 
  Поздним летом в окна спальной
 Тихо шепчет лист печальный,
 Шепчет не слова;
 Но под легкий шум березы
 К изголовью, в царство грезы
 Никнет голова.
 
 
1858
  «Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали…»
   Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали
 Лучи у наших ног в гостиной без огней
 Рояль был весь раскрыт, и струны в нем дрожали,
 Как и сердца у нас за песнию твоей.
 
  Ты пела до зари, в слезах изнемогая,
 Что ты одна — любовь, что нет любви иной,
 И так хотелось жить, чтоб, звуки не роняя,
 Тебя любить, обнять и плакать над тобой.
 
  И много лет прошло, томительных и скучных,
 И вот в тиши ночной твой голос слышу вновь,
 И веет, как тогда, во вздохах этих звучных,
 Что ты одна — вся жизнь, что ты одна — любовь.
 
  Что нет обид судьбы и сердца жгучей муки,
 А жизни нет конца, и цели нет иной,
 Как только веровать в рыдающие звуки,
 Тебя любить, обнять и плакать над тобой!
 
 
2 августа 1877
  «Что ты, голубчик, задумчив сидишь…»
   Что ты, голубчик, задумчив сидишь,
 Слышишь — не слышишь, глядишь — не глядишь?
 Утро давно, а в глазах у тебя,
 Я посмотрю, и не день и не ночь.
 
  — Точно случилось жемчужную нить
 Подле меня тебе врозь уронить.
 Чудную песню я слышал во сне,
 Несколько слов до яву мне прожгло.
 
  Эти слова-то ищу я опять
 Все, как звучали они, подобрать.
 Верно, ах, верно сказала б ты мне,
 В чем этот голос меня укорял.
 
 
Начало 1875
  «В дымке-невидимке…»
   В дымке-невидимке
 Выплыл месяц вешний,
 Цвет садовый дышит
 Яблонью, черешней.
 Так и льнет, целуя
 Тайно и нескромно.
 И тебе не грустно?
 И тебе не томно?
 
  Истерзался песней
 Соловей без розы.
 Плачет старый камень,
 В пруд роняя слезы.
 Уронила косы
 Голова невольно.
 И тебе не томно?
 И тебе не больно?
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница