Полное собрание стихотворений

3–5 июля 1886
  
На смерть Бражникова
 
 
 
Взвод, вперед, справа по три, не плачь!
 
Марш могильный играй, штаб-трубач!
 
Словно ясная тучка зарей,
 
Ты погаснул, собрат молодой!
 
Как печаль нам утешить свою,
 
Что ты с нами не будешь в строю?
 
Гребень каски на гробе ведь наш,
 
Где с ножнами скрестился палаш.
 
Лишь тебя нам с пути не вернуть!
 
Не вздохнет молодецкая грудь,
 
И рука, цепенея как лед,
 
На прощенье ничьей не пожмет.
 
Но, безмолвный красавец, в гробу
 
Ты дрожащую слышишь трубу,
 
И тебе и в земле не забыть,
 
Как тебя мы привыкли любить.
 
Взвод, вперед, справа по три, не плачь!
 
Марш могильный играй, штаб-трубач!
 
 
Июль 1845
  
На смерть Мити Боткина
 
 
 
Тебя любили мы за резвость молодую,
 
За нежность милых слов…
 
Друг Митя, ты унес нежданно в жизнь иную
 
Надежды стариков!
 
 
 
Уже слетел недуг, навеян злобным роком,
 
Твой пышный цвет сорвать;
 
Дитя, ты нам предстал тогда живым уроком,
 
Как жить и умирать!
 
 
 
Когда, теряясь, все сдерживали слезы
 
Над мальчиком больным,
 
Блаженные свои и золотые грезы
 
Передавал ты им.
 
 
 
И перед смертию живой исполнен ласки,
 
Ты взор обвел кругом
 
И тихо сам закрыл младенческие глазки,
 
Уснув последним сном…
 
 
15 декабря 1886
  
Памяти С.С. Боткиной
 
 
 
Ужель на вопль и зов молебный
 
Ты безучастно промолчишь?
 
Ужель улыбкой задушевной
 
Семьи опять не озаришь?
 
 
 
Забыв и радости земные
 
И милосердия дела,
 
Ты, покидая нас впервые,
 
За сыном-отроком ушла.
 
 
 
Разлуки нет. Твой образ милый
 
Чрез жизнь мы в сердце пронесем,
 
И там, за рубежом могилы,
 
Навек обнять тебя придем.
 
 
Между 7 и 10 марта 1889
  
Ответ Тургеневу
 
 
 
Поэт! ты хочешь знать, за что такой любовью
 
Мы любим родину с тобой?
 
Зачем в разлуке с ней, наперекор злословью,
 
Готово сердце в нас истечь до капли кровью
 
По красоте ее родной?
 
 
 
Что ж! пусть весна у нас позднее и короче,
 
Но вот дождались наконец:
 
Синей, мечтательней божественные очи,
 
И раздражительней немеркнущие ночи,
 
И зеленей ее венец.
 
 
 
Вчера я шел в ночи и помню очертанье
 
Багряно-золотистых туч.
 
Не мог я разгадать: то яркое сиянье —
 
Вечерней ли зари последнее прощанье
 
Иль утра пламенного луч?
 
 
 
Как будто среди дня, замолкнувши мгновенно,
 
Столица севера спала,
 
Под обаяньем сна горда и неизменна,
 
И над громадой ночь, бледна и вдохновенна,
 
Как ясновидящая шла.
 
 
 
Не верилося мне, а взоры различали,
 
Скользя по ясной синеве,
 
Чьи корабли вдали на рейде отдыхали, —
 
А воды, не струясь, под ними отражали
 
Все флаги пестрые в Неве.
 
 
 
Заныла грудь моя — но в думах окрыленных
 
С тобой мы встретилися, друг!
 
О, верь, что никогда в объятьях раскаленных
 
Не мог таких ночей, вполне разоблаченных,
 
Лелеять сладострастный юг!
 
 
1856
    
Е.П. Ковалевскому
 
 
 
Напрасно жизнь зовешь ты жалкою ошибкой,
 
И, тихо наклонясь усталой головой,
 
Напрасно смотришь ты с язвительной улыбкой
 
На благородный подвиг свой.
 
 
 
Судьба тебя тоской непраздной истерзала,
 
В измученной груди волшебный голос жив;
 
В нем слышен жар любви, в нем жажда идеала
 
И сердца смелого порыв.
 
 
 
Так, навсегда простясь с родимою скалою,
 
Затерянный в песках рассыпчатых степей,
 
Встречает путников, томящихся от зною,
 
Из камня брызнувший ручей.
 
 
1856
  
Тургеневу («Прошла зима, затихла вьюга…»)
 
 
 
Прошла зима, затихла вьюга, —
 
Давно тебе, любовник юга,
 
Готовим тучного тельца;
 
В снегу, в колючих искрах пыли
 
В тебе мы друга не забыли
 
И заждались обнять певца.
 
 
 
Ты наш. Напрасно утром рано
 
Ты будишь стражей Ватикана,
 
Вот за решетку ты шагнул,
 
Вот улыбнулися антики,
 
И долго слышат мозаики
 
Твоих шагов бегущий гул.
 
 
 
Ты наш. Чужда и молчалива
 
Перед тобой стоит олива
 
Иль зонтик пинны молодой;
 
Но вечно радужные грезы
 
Тебя несут под тень березы,
 
К ручьям земли твоей родной.
 
 
 
Там всё тебя встречает другом:
 
Черней бразда бежит за плугом,
 
Там бархат степи зеленей,
 
И, верно, чуя, что просторней, —
 
Смелей, и слаще, и задорней
 
Весенний свищет соловей.
 
 
Начало 1858
  
Бржевским при получении цветов и нот
 
 
 
Откуда вдруг в смиренный угол мой
 
Двоякой роскоши избыток,
 
Прекрасный дар, нежданный и двойной, —
 
Цветы и песни дивный свиток?
 
 
 
Мой жадный взор к чертам его приник,
 
Внемлю живительному звуку,
 
И узнаю под бархатом гвоздик
 
Благоухающую руку.