Полное собрание стихотворений

Май 1880
  
1 марта 1881 года
 
 
 
День искупительного чуда,
 
Час освящения креста:
 
Голгофе передал Иуда
 
Окровавленного Христа.
 
 
 
Но сердцеведец безмятежный
 
Давно, смиряяся, постиг,
 
Что не простит любви безбрежной
 
Ему коварный ученик.
 
 
 
Перед безмолвной жертвой злобы,
 
Завидя праведную кровь,
 
Померкло солнце, вскрылись гробы,
 
Но разгорелася любовь.
 
 
 
Она сияет правдой новой, —
 
Благословив ее зарю,
 
Он крест и свой венец терновый
 
Земному передал царю.
 
 
 
Бессильны козни фарисейства:
 
Что было кровь, то стало храм,
 
И место страшного злодейства —
 
Святыней вековечной нам.
 
 
1881
  
15 мая 1883 года
 
 
 
Как солнце вешнее сияя,
 
В лучах недаром ты взошел
 
Во дни живительного мая
 
На прародительский престол.
 
 
 
Горит алмаз, блестят короны,
 
И вкруг соборов и дворца,
 
Как юных листьев миллионы,
 
Обращены к тебе сердца.
 
 
 
О, будь благословен сторицей
 
Над миром, Русью и Москвой,
 
И богоданной багряницей
 
От искушений нас укрой!
 
 
Май 1883
  
На пятидесятилетие музы
 
 
 
Нас отпевают. В этот день
 
Никто не подойдет с хулою:
 
Всяк благосклонною хвалою
 
Немую провожает тень.
 
 
 
Как лик усопшего светить
 
Душою лучшей начинает!
 
Не то, чем был он, проступает,
 
А только то, чем мог он быть.
 
 
 
Живым карать и награждать,
 
А нам у гробового входа,
 
О муза, — нам велит природа
 
Навек смиряяся, молчать.
 
 
29 декабря 1888
  
На пятидесятилетие музы 29 января 1889 года
 
 
 
На утре дней всё ярче и чудесней
 
Мечты и сны в груди моей росли,
 
И песен рой вослед за первой песней
 
Мой тайный пыл на волю понесли.
 
 
 
И трепетным от счастия и муки
 
Хотелось птичкам божиим моим,
 
Чтоб где-нибудь их налетели звуки
 
На чуткий слух, внимать готовый им.
 
 
 
Полвека ждал друзей я этих песен,
 
Гадал о тех, кто им живой приют;
 
О, как мой день сегодняшний чудесен! —
 
Со всех сторон те песни мне несут.
 
 
 
Тут нет чужих, тут всё родной и кровный!
 
Тут нет врагов, кругом одни друзья! —
 
И всей душой за ваш привет любовный
 
К своей груди вас прижимаю я!..
 
 
14 января 1889
    
Стихотворения, не вошедшие в основное собрание
   
Лирический пантеон
   
«Пуская в свет мои мечты…»
 
 
 
Пуская в свет мои мечты,
 
Я предаюсь надежде сладкой,
 
Что, может быть, на них украдкой
 
Блеснет улыбка красоты,
 
 
 
Иль раб мучительных страстей,
 
Читая скромные созданья,
 
Разделит тайный страданья
 
С душой взволнованной моей.
 
 
1840
  
Баллады
   
Похищение из гарема
 
 
 
Кто в ночи при луне открывает окно?
 
Чья рука, чья чалма там белеют?
 
Тихо всё. Злой евнух уже дремлет давно,
 
И окошки гарема чернеют.
 
 
 
Ты, султанша, дрожишь? Ты, султанша, бледна?..
 
Страшно ждать при луне иноверца!..
 
Но зачем же, скажи мне, ты ждешь у окна?
 
Отчего ноет сладостно сердце?
 
 
 
— Что ж ты медлишь, гяур? Приезжай поскорей!
 
Уж луна над луной минарета.
 
Чу, не он ли?.. Мне чудится топот коней.
 
Далеко нам скакать до рассвета!
 
 
 
Да! То он! Мой гяур уж заметил меня!
 
Конь идет осторожной стопою,
 
Всадник машет платком и другого коня
 
На поводьях ведет за собою.
 
 
 
Дремлет страж под окном; вдруг кинжал полетел
 
На него серебристой змеею;
 
Стон глухой… Меч сверкнул, и песок почернел
 
Там, где пала чалма с головою.
 
 
 
— Ножкой стань на плечо! Ах, скорей! не сорвись!
 
— Я боюся ревнивой погони.
 
Ах, в гареме огонь! — Захрапевши, взвились
 
И как вихри помчалися кони.
 
 
 
Поутру под окном изумленной толпой
 
Чернолицая стража стояла;
 
Перед нею с султаншиной белой чалмой
 
Иноверца перчатка лежала.
 
 
1840
  
Замок Рауфенбах
 
1
 
 
На гранит ступает твердо
 
Неприступный Рауфенбах,
 
И четыре башни гордо
 
Там белеют на углах.
 
 
 
Заредеют ли туманы
 
Перед утренней зарей,
 
Освежатся ли поляны
 
Хладной вечера росой,
 
 
 
Пробирается ль в тумане
 
В полночь чуткая луна, —
 
Всё молений и стенаний
 
Башня южная полна.
 
 
 
Там под кровлею железной
 
Протянулося окно,
 
И решеткой бесполезной
 
Не заковано оно.
 
 
 
Что ж ты, пленник, так бледнеешь?
 
Вольный мир перед тобой!
 
Иль нет крыльев? — Знать, сотлеешь
 
За удушливой стеной.
 
 
 
Но потухшими очами
 
Ты не смотришь в синю даль;
 
Знать, что куплено слезами,
 
Знать, чего так больно жаль, —
 
 
 
Не вдали. Сухие руки
 
Не протягивай к земле,
 
И в жару безумной муки
 
Не зови ее к себе!
 
 
 
Что ты бьешься?.. Теодора,
 
Нежный друг твой, не придет,
 
Не избавит от позора
 
И на грудь не упадет.
 
 
 
Завтра казнь! Барону-змею
 
Любо, что перед женой
 
Завтра к плахе склонишь шею
 
Ты с косматой головой!..