Полное собрание стихотворений

4 декабря 1886
  
Королеве эллинов Ольге Константиновне
 
 
 
С безумною отвагою поэта
 
Дерзаю руки воздевать,
 
Моля того священного портрета,
 
Что только Феб умел списать,
 
 
 
Чтоб этот лик воздушный, бестелесный,
 
Про дальний блеск поведал сам,
 
И вечный луч красы его небесной
 
Сиял слабеющим глазам.
 
 
28 декабря 1886
  
«Смотрю, завидуя немножко…»
 
 
 
Смотрю, завидуя немножко,
 
На ваш альбом прекрасный я:
 
Как неизменна эта кошка!
 
Зачем не кошка эта я?
 
 
1886
  
Королеве эллинов Ольге Константиновне
 
 
 
В стенах, куда внесла Паллада
 
Оливу девственной рукой,
 
Теперь духовный мир Эллада
 
Приемлет от руки иной.
 
 
 
Всю память сердца, радость ока,
 
Акрополь, ты пленил один, —
 
И для жемчужины Востока
 
Оправы чище нет Афин.
 
 
1886
  
Ф.Е. Коршу
 
 
 
Тебя я пуще ждал всего,
 
Чтоб труд спугнуть отрадной грезой, —
 
Ты ж остроумья своего
 
Меня засыпал митральезой.
 
 
 
O rus! — Капуста, бураки,
 
Индейка, утка, солонина,
 
Не то из русской же реки
 
И разварная осетрина.
 
 
 
И вот сижу, понуря лоб,
 
Постыли музы с Аполлоном, —
 
Когда б не кашель, — сам давно б
 
Я прибежал к тебе с поклоном.
 
 
4 января 1887
  
Ф.Е. Коршу
 
 
 
Член Академии больной,
 
Всё порываюсь к прежней цели
 
И, благодарен всей душой,
 
Шлю за обещанным мне Paley.
 
 
 
За каждым есть свои грехи;
 
В одном лишь твердо я уверен:
 
Хоть и мараю я стихи,
 
Но книг марать я не намерен.
 
 
 
Итак, склонившись головой,
 
Прошу прислать мне вашу книжку.
 
Простите, что Меркурий мой
 
Заменит тут мою одышку.
 
 
 
Смущаюсь я не раз один:
 
Как мне писать в делах текущих?
 
Я между плачущих Шеншин,
 
И Фет я только средь поющих.
 
 
11 января 1887
  
Графу А.В. Олсуфьеву
 
 
 
Вот наша книжка в толстом томе:
 
В своем далеком гетском Томи
 
По-русски стал писать Назон;
 
Но без твоих трудов — ей-богу! —
 
Для армяка забывши тогу,
 
Неряхой бы явился он.
 
 
 
Бывало, чуть он где споткнется
 
И на авось опять сошлется,
 
Славянским духом обуян, —
 
Ты, приводя к почетной цели,
 
Уже гласишь, что так велели
 
Сам Lors и Riese или Jahn.
 
 
 
И вот, оправленный, умытый,
 
Поэт наш римский знаменитый
 
Стоит, расчесан, как к венцу.
 
Чего ж кобенится упрямо?
 
Пусть отправляется он прямо
 
С поклоном к крестному отцу.
 
 
14 января 1887
    
Ф.Е. Коршу
 
 
 
На днях пускаемся мы в путь;
 
Хотел бы видеться с тобою,
 
Но домовой ко мне на грудь
 
Вновь наступил своей пятою:
 
 
 
То жалкой старости недуг,
 
Плутона близкая примета! —
 
Седьмого мчимся мы на юг
 
И будем мучиться всё лето.
 
 
 
Но, кроме горьких сельских нужд,
 
Есть на душе еще вериги,
 
И кто Проперцию не чужд —
 
Смотри «шестнадцать» в третьей книге.
 
 
 
Тебе доверясь, как отцу,
 
И смело выйдя на экзамен,
 
Мы передвинули к концу
 
Стихи до Quod si от Nes tamen. —
 
 
 
Чудесно! — Этой кутерьмы
 
Творца нам указал не ты ли?
 
Но — непривычные умы —
 
Мы имя автора забыли.
 
 
 
К тому ж пожалуй, не к тому
 
По середам мы хоть и скучно
 
И воскресеньям на дому
 
Глотаем пищу безотлучно:
 
 
 
Как раз сегодня середа, —
 
Нельзя ль прийти? К чему визиты!
 
Когда ж не время — о, тогда
 
Хоть имя автора черкни ты.
 
 
P.S.
 
 
Прими и Paley своего, —
 
Он нас заставил потрудиться.
 
Что не марали мы его,
 
Ты в этом можешь убедится.
 
 
25 февраля 1887
  
Е.С. Хомутовой при получении роз
 
 
 
Чем пышнее ваши розы,
 
Чем душистей их краса,
 
Тем томительнее слезы
 
Затмевают мне глаза:
 
 
 
Разнеслись былые грезы,
 
Омрачились небеса…
 
В царстве мрака, в царстве прозы
 
Все бледнеют чудеса!
 
 
5 июля 1887
  
Королеве эллинов Ольге константиновне 11 июля 1887
 
 
 
Когда б дерзал, когда б я славил
 
Сей день под звуки райских лир,
 
То б с кротким ангелом поздравил
 
Я не ее, а божий мир.
 
 
Июль 1887
  
Я.П. Полонскому при посылке третьего выпуска «Вечерних огней»
 
 
 
Певец мой дорогой, поэт мой знаменитый,
 
Позволь, обняв, тебя по-прежнему любить:
 
Вечерние огни из хижины забытой
 
Я должен с рифмами Полонскому вручить.