Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы

298. Февраль
Двенадцать месяцев в году,
Посланец бурь — Февраль,
Он полуночную звезду
Перековал на сталь.
И сталь поет, ясна, остра,
Как полноводный лед...
Не самоцветов ли гора
Из сумрака встает?
То огнепальное чело,
Очей грозовый пыл
Того, кто адское жерло
Слезою угасил.
Чей крестный пот и серый кус
Лучистей купины.
Он — воскрешенный Иисус,
Народ родной страны.
Трепещет ад гвоздиных ран
Тернового чела...
В глухой степи, где синь-туман,
Пылают купола.
То кровью выкупленный край,
Земли и Воли град,
Многоплеменный каравай
Поделят с братом брат:
Литва — с кряжистым пермяком,
С карелою — туркмен,
Не сломят штык, чугунный гром
Ржаного Града стен,
Не осквернят палящий лик
Свободы буревой...
Красноголосый вечевик,
Ликуй, народ родной!
Алмазный плуг подымет ярь
Волхвующих борозд.
Овин — пшеничный государь
В венце из хлебных звезд.
Его сермяжный манифест —
Предвечности строка...
Кто пал, неся кровавый крест,
Земля тому легка,
Тому овинная свеча,
Как Спасу, зажжена...
Моря мирского калача
Без берегов и дна.
В них погибают корабли:
Неволя, Лихо, Сглаз, —
То Царь Морской — Душа Земли —
Свершает брачный пляс.
<1917>
299
Из подвалов, из темных углов,
От машин и печей огнеглазых
Мы восстали могучей громов,
Чтоб увидеть всё небо в алмазах,
Уловить серафимов хвалы,
Причаститься из Спасовой чаши!
Наши юноши — в тучах орлы,
Звезд задумчивей девушки наши.
Город-дьявол копытами бил,
Устрашая нас каменным зевом.
У страдальческих теплых могил
Обручились мы с пламенным гневом.
Гнев повел нас на тюрьмы, дворцы,
Где на правду оковы ковались...
Не забыть, как с детями отцы
И с невестою милый прощались...
Мостовые расскажут о нас,
Камни знают кровавые были...
В золотой победительный час
Мы сраженных орлов схоронили.
Поле Марсово — красный курган,
  
Храм победы и крови невинной...
На державу лазоревых стран
Мы помазаны кровью орлиной.
<1917>
300. Песнь Солнценосца
Три огненных дуба на пупе земном,
От них мы три жёлудя-солнца возьмем:
Лазоревым — облачный хворост спалим,
Павлиньим — грядущего даль озарим,
А красное солнце — мильонами рук
Подымем над миром печали и мук.
Пылающий кит взбороздит океан,
Звонарь преисподний ударит в Монблан;
То колокол наш — непомерный язык,
10 Из рек бечеву свил архангелов лик.
На каменный зык отзовутся миры,
И демоны выйдут из адской норы,
В потир отольются металлов пласты,
Чтоб солнца вкусили народы-Христы.
О демоны-братья, отпейте и вы
Громовых сердец, поцелуйной молвы!
Мы — рать солнценосцев на пупе земном —
Воздвигнем стобашенный, пламенный дом:
Китай и Европа, и Север и Юг
20 Сойдутся в чертог хороводом подруг,
Чтоб Бездну с Зенитом в одно сочетать.
Им Бог — восприемник, Россия же — мать.
Из пупа вселенной три дуба растут:
Премудрость, Любовь и волхвующий Труд...
О молот-ведун, чудотворец-верстак,
Вам ладан стиха, в сердце сорванный мак;
В ваш яростный ум, в многострунный язык,
Я пчелкою-рифмой, как в улей, проник,
Дышу восковиной, медынью цветов,
30 Сжигающих Индий и волжских лугов!..
Верстак — Назарет, наковальня — Немврод,
Их слил в песнозвучье родимый народ:
«Вставай, подымайся» и «Зелен мой сад» —
В кровавом окопе и в поле звучат...
«Вставай, подымайся»,— старуха поет,
В потемках телега и петли ворот,
За ставней береза и ветер в трубе
Гадают о вещей народной судьбе...
Три жёлудя-солнца досталися нам —
40 Засевный подарок взалкавшим полям:
Свобода и Равенство, Братства венец —
Живительный выгон для ярых сердец.
Тучнейте, отары голодных умов,
Прозрений телицы и кони стихов!
В лесах диких грив, звездных рун и вымян
Крылатые боги раскинут свой стан,
По струнным лугам потечет молоко,