"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 (СИ)

«Рунне никогда не позволял себе такого. То, что он столь нагло ведет себя сейчас, говорит о том, что что-то произошло. Мне нужно понять, что именно». 
Прозвучал стук в дверь. Услышав его, Ирнес сразу отвлекся от собственных мыслей и сконцентрировал свое внимание на открывшихся пред ним дверях. Человек, вошедший в столовую, был среднего роста. Его тело покрывала белоснежная ряса, короткие русые волосы были аккуратно уложены, и при всем этом, как обычно, на его лице красовалась доброжелательная, всепонимающая улыбка.
  
— Ваше Величество, рад видеть Вас в добром здравии.
— Да, неужели? — с усмешкой спросил король. — По какому поводу вы пришли в столь ранний час?
— Ваше Величество, — Рунне приложил руку к груди, — вынужден попросить вас ускорить вынесение вердикта для семейства Ролланов.
— По какой причине?
— Вы и сами знаете, что недавно сделал их старший сын, Джордж Роллан. Мы с представителями церкви посовещались и поняли, что такое поведение недопустимо.
— А не вы ли его спровоцировали?
— Мы всего лишь вели себя, как и полагает верноподданным.
— А именно... вы пытались выполнить работу вместо королевских рыцарей? — голос Ирнеса был строг, и Рунне сразу уловил это. Приподняв голову, он спокойным уверенным взором посмотрел в глаза короля. Наступила короткая, но все же напряженная пауза.
— Я ни в коем случае не пытаюсь присвоить себе чью-то роль. — Рунне уже не улыбался, но говорил вкрадчиво, четко. — Ни обязанности рыцарей, ни чье-либо положение.
— Хорошо. — Столь же спокойно и четко отвечал Ирнес. — Тогда разговор на этом считаю завершенным.
— Ваше величество…
Рунне не успел договорить. Ирнес, намеренно перебив его, быстро склонился к столу и намного резче продолжил:
— У меня всего один вопрос, господин Первосвященник. Скажите, почему вы пришли ко мне именно сейчас? Хотите обогнать того, кто может на вас нажаловаться?
Лишь на мгновение, на какую-то долю секунды, брови Рунне недовольно сдвинулись. Мужчина, не сумевший скрыть неприязнь, невольно выдал то, в каком волнении находился. Что могло вообще так волновать столь властную и неприступную особу? Ответ был всего один. Единственный, кого он мог бояться сейчас, это тот человек, которому он уже проиграл в одном конфликте некоторое время назад. Догадавшись обо всем этом, Ирнес хищно улыбнулся. Сцепив руки в замок и, будто намеренно, хлопнув при этом в ладони, король заключил:
— Вы встретились с Сильвией.
— Нет, — спешно ответил Первосвященник.
— Определенно да. — Ирнес улыбался все шире и злораднее. Почему-то ему доставляла удовольствие мысль о том, что великий и непоколебимый Рунне переживал из-за какой-то девчонки.
Наступила тишина. Рунне молчал, уже не собираясь оспаривать очевидное, но и особо радостным он совсем не выглядел. Он даже не пытался улыбаться, как это делал раньше. Просто смотрел на короля и думал, сможет ли тот сделать ему что-то в этой ситуации.
Ирнес, плавно положив руки на стол, начал приподниматься со своего места.
— Знаете, что я ненавижу в людях больше всего? — Король, гордо выпрямившись, приподнял голову и решительно посмотрел на своего незваного гостя. — То, что некоторые из них считают, что умнее меня.
Рунне нисколько не изменился в лице. Надо было отдать ему должное, контролировать себя в нужные моменты он все-таки умел.
Когда Ирнес понял, что его слова ничего не изменили, он устало выдохнул, приподнял руку и ответил:
— Все на этом. Заключительная дата не изменится. Вы можете идти.
Первосвященник вновь приложил руку к груди и коротко кивнул. Решительно, больше ничего не говоря, он развернулся к дверям и вышел из столовой. Пусть внешне он и сохранял спокойствие, в душе у него царил хаос. Рунне было крайне важно провернуть все это псевдосудейство как можно скорее. Дело было уже не в самих Ролланах. Без вынесения вердикта даже призванные, заключенные сейчас в темницах дворца, не могли быть осуждены, так как являлись свидетелями по делу Сильвии Роллан. Из-за этого и Рунне не мог сделать с ними то, что должен был.
Впереди показалась знакомая величественная фигура. Рыцарь, скрывавший свою праздную рабочую форму под простой светлой накидкой, шел навстречу столовой. Он невольно столкнулся с Рунне в коридоре и сразу поклонился ему.
Первосвященник, соблюдая традиции, кивнул в ответ и доброжелательно улыбнулся, но, стоило ему отвести взгляд, как улыбка пропала с его лица. Он был просто не готов думать о чем-то постороннем, кроме своей значимой цели.
Между тем, рыцарь, направлявшийся к королю, оказался Густавом. Когда он подошел к дверям столовой, те уже оказались открыты. Ирнес, сидевший за столом напротив, краем глаза заметил его и жестом подозвал к себе.
— Друг мой, — заговорил король, наблюдая за тем, как Густав послушно вошел в комнату, — ты видел кто посетил меня сегодня?
— Не мог не заметить этого, — серьезно отвечал Густав.
— Скажи, в этом конфликте, чью сторону ты принимаешь?
— Мне кажется, это лишний вопрос. — Густав, заведя руки за спину, величественно выпрямился. — Сильвия Роллан прекрасно проявила себя на войне. Она спасла весь наш лагерь, и я в большом долгу перед ней после всего, что произошло. Когда мне не хватило сил, чтобы…
— Я понял… — Ирнес, выставив руку, плавно сел за стол. — Вы все о ней хорошего мнения. Кого не спрошу, положительно отзываетесь. Только Рунне… — Мужчина замолчал и отвел взгляд в сторону. Вновь задумавшись над тем, почему же Рунне был так агрессивно настроен против Сильвии, он стал перебирать в голове разные факты, но так и не пришел к точному выводу. Сильвия и Первосвященник, казалось бы, не могли случайно пересечься в жизни. Она не училась в его академии, не посещала церковь, как ярая верующая. Все, что связывало их, это общие знакомые.
— А как же наследный принц? — поинтересовался Густав.
Король приподнял взгляд. Этот вопрос вызывал у него и усмешку, и горесть.
— Кажется, он сам в своих чувствах еще не разобрался. Он хвалит ее как талантливую ученицу, выделяет ряд ее заслуг, но потом перечеркивает это, осуждая ее связь с темными богами.
— Разве противоречивые чувства к другому человеку — это не нормально?
— Мне кажется, что его чувства связаны только с тем, какого результата он хочет добиться. Он будет относиться к ней так, как ему это будет выгодно, и при этом он даже себе не признается в том, что в этой ситуации он может быть неправ.
— Принц всегда был честолюбив.
— Так и есть.
Ирнес горько улыбнулся. Смотря на свои руки, лежавшие поверх стола, он особо не мог и не хотел думать о чем-то сложном. Даже мысли о собственном сыне вызывали у него тревогу, а учитывая то, что такое состояние у него уже было довольно давно, он был просто на пределе.
— Как ты думаешь, — заговорил король, — что я должен сделать в этой ситуации? Если встану на сторону Ролланов, ополчу против себя церковь и, следовательно, всех магов и всех верующих.
— Но если встанете на сторону церкви, — продолжал Густав, невольно пожимая плечами, — ополчите против себя Ролланов, дворянство, дракона и, пожалуй, большую часть Академии духа.
— Ты прав. — Ирнес усмехнулся. — Самое печальное в этом то, что компромисса, как в прошлый раз, больше не достичь.
— Когда-нибудь Вам все равно пришлось бы сделать это. Не думаете, что послевоенное время лучшее для реформации?
Наступила тишина. Король, как и его верный рыцарь, молча переглянулись. Минуты тишины и обдумывания этих слов пронеслись для них молниеносно. В конце концов, тяжело выдохнув, Ирнес с улыбкой протянул:
  
— Пожалуй, ты и здесь прав.
*** 
Прозвучал тихий стук. Дверь, плавно приоткрывшись, пустила в комнату легкий аромат свежевыпеченных булочек и душистого чая. Девушка, появившаяся на пороге с подносом в руках, бедром подтолкнула дверь вперед и плавно прошла внутрь комнаты.