"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 (СИ)
Андрей смог перепрограммировать мой прерыватель. Теперь я для любого хозяина лишь неизвестная потеряшка, которую можно смело прибрать к рукам. Себе он сделал точную копию энергоблока с тем же функционалом.
Как только снега в долине растаяли, ушли звонкими ручьями, просачиваясь в грунтовые воды, стекая в блюдце большого озера, мы отправляемся в путь. До ближайшего перевала Киар, Метецио и Полина провожают нас, а дальше мы идем вдвоем, чтобы через несколько дней увидеть на горизонте белую ленту стены. За ней – город, часть агломерации, захваченный врагом плацдарм. Разыгравшееся весеннее солнце нагревает его улицы, здания, мы видим дрожащее марево, сквозь которое город кажется миражом. Но он есть – враждебный, зловонный, и мы должны попасть туда, чтобы сделать свою работу.
Глава 11. Загон для беглецов
– Обойдем город с востока, – он показывает рукой налево, потому что позади нас север, горы, – Там должен быть один из центров сбора. Хозяева сгоняют туда беглецов, да и вообще всех пойманных людей.
– Лагерь, – утвердительно киваю я, вспоминая длинные бараки, которые мы видели раньше.
– Можно и так сказать, – тихо соглашается Андрей.
Мы спускаемся с возвышенности, поминутно оглядываясь по сторонам. Вся Расцветающая и без того территория эйнеров, но окрестности агломерации – в большей степени, чем любое другое место. Следует быть крайне осторожными, чтобы не обнаружить себя раньше времени. Мы должны попасть в самый дальний район, где нас вряд ли кто-то узнает.
На стене города видны три или четыре флага: выцветшие, запутавшиеся между собой, оборванные. Символы утраченной власти. Видимо, кто-то из людей установил их там, рискуя жизнью. Зачем? Эйнерам совершенно безразличны тряпки, едва шевелящиеся на слабом ветру.
– Там у них контрольно-пропускной пункт.
Андрей замечает впереди башню, на которой стыкуются две прямые, многокилометровые стены.
– Лучше пройти через рощу, чтобы с башни нас не было видно. Кто его знает, вдруг КПП действующий.
Он постоянно оглядывается, с тревогой смотрит вверх, где раскачиваются в такт моим движениям верхушки ивняка. Мы прячем среди деревьев оружие, дальше с ним будет опасно. Выходим на оперативный простор, уже на почтительном расстоянии от белоснежного бетона стен и башен. Я делаю шаг вперед, но Андрей дергает меня за энергоблок, молча затаскивая обратно в заросли. Я не возмущаюсь, не протестую. Уже привыкла. Раз тащит, значит нужно, значит есть причина, которую я, по своей неопытности, не заметила.
Причина следует в сторону города гуськом, появляясь из-за холма. Несколько человек… Пересчитываю про себя, чтобы знать точно… Шестеро! Они не связаны, не имеют горбов, поблизости не видно хозяина на своем ходоке или носителе.
– Это свободные люди, – шепчу я на ухо Андрею, – Вдруг они нам чем-то помогут? Что-нибудь подскажут?
Свободные послушно продолжают идти к городу, а Андрей качает головой.
– Нет. Надейся только на себя. На меня тоже можно, но совсем чуть-чуть.
Мы ждем, пока люди пройдут, скроются из виду, исчезнут за стеной с истрепанными флагами. Только тогда следуем дальше, своей дорогой.
– Твой план может быть худшим из всех возможных, – поясняет мне напарник деловым, почти менторским тоном, – Но если ты его выбрала – следуй ему, не отвлекайся, не пытайся что-то менять без веской на то причины. Иначе все пойдет прахом! И новую цель не ухватишь, и старой не достигнешь.
Я не спорю с Андреем, но мне сложно быть военным человеком. Я слишком привыкла к постоянным изменениям, к необходимости каждую минуту приспосабливаться. Все эти планы, стратегии… Иногда мне кажется, что именно они погубили людей и менсо. Мы всегда полагались на четкую организацию, продуманность действий, их логичность и обоснованность. Но разве так можно воевать с цивилизацией машин? Пусть даже в их металлических черепушках спрятаны образы биологических мозгов! Они всегда будут опережать нас.
Издалека уже доносится шум лагеря. Чем ближе мы подходим, тем сильнее охватывает знакомое чувство: квинтэссенция тревоги, отвращения и какой-то ментальной тошноты. Мне отвратителен этот мир! Но я должна к нему вернуться. Хотя бы для того, чтобы попытаться его уничтожить.
На ночь мы еще остаемся свободными, наблюдая из-за пригорка за движением на территории сборного пункта. Андрей сказал, что хозяева уже сформировали несколько групп и скоро поведут их в город. Сунься мы сейчас – нас без разбору кинули бы в одну из них, неизвестно с кем, неизвестно для кого. Лучше явиться утром, чтобы до вечера осмотреться, если получится – завести с кем-то знакомства, а при удачном раскладе и попасть в удобную для нас группу.
Мы лежим в траве, задрав головы к звездам. Сухое печенье съедено, вода выпита.
– Там, – почти шепотом произносит Андрей. Он по-прежнему смотрит на небо, но я понимаю, что говорит про город, – будет трудно. Страшно, иногда больно.
Знаю, о чем хочет предостеречь, но ведь я сама прожила в городе три года. Три долгих года под хозяином Рэком!
Конечно, будет больно. В этом нет ничего нового. Иногда я смотрела на эйнеров – как они меняли носителей, ходоков, свои собственные запчасти, и думала: чем человек лучше или хуже? Вот у меня две искусственных руки, я могу их убрать или заменить. Но кого-то война оставила без глаза, или без пальцев на руке, и сейчас их нечем заменить. Но люди живут, приспосабливаются. Мы продолжаем работать – побитые, обшарпанные, плохо смазанные и без запчастей. Боль – не самое страшное.
* * *
– Встать!
Утреннее солнце слепит глаза, но его заслоняет чья-то массивная, горбатая фигура. Первое желание – выхватить спрятанную в энергоблоке заточку, но я замечаю Андрея, он делает мне знак: “не сопротивляйся”. Позволяю вытолкать себя на пыльную дорогу, обыскать. Вокруг нас четверо: один носитель с хозяином и три свободных охранника, все вооружены.
– Смотри-ка, Дотт! Неплохой улов! И где они так откормились?
Мы с Андреем незаметно переглядываемся.
– Обычно беглецы совсем дохленькие, – продолжает удивляться охранник.
Нас заставляют сесть на землю. Вперед выходит носитель, на голове которого имплант, заменяющий правую половину черепа. На спине у него шевелится потемневший от грязи плюшевый зайчик. Глаза игрушки светятся красным.
– Откуда? Кто хозяин?
Андрей глупо улыбается в ответ, а я даже боюсь поймать взгляд зайчика.
– Да с каньона они, – лениво предполагает один из охранников, жующий в зубах тонкую спичку, – Позавчера большая группа разбежалась.
Еще минута на осмотр и нас ведут к лагерю. Все! Теперь обратной дороги нет…
Бараков, как у подножия гор, мы не видим. Все гораздо прозаичнее и ужасней. Один большой загон для всех, словно для скота! Но люди здесь не задерживаются: их собирают, сортируют и уводят обратно в город.
На территориях за стеной много неприкаянных душ – и свободных, и с энергоблоками. Кто-то целенаправленно пытался бежать, а кто-то, в силу разных причин, потерял хозяина. Теперь они все потеряшки, все – ничьи.
Нас заталкивают в загон, подгоняя пинками. Охранники не церемонятся, для них нет разницы – парень ты или девушка, молодой или старый. Огрызнувшись на конвоиров злым взглядом, иду на середину площадки, чтобы осмотреться. Народу еще немного, большинство держится обособленно, чураясь незнакомцев. Жмутся к забору, да к стене единственной деревянной постройки.
– Идем туда, – тащу Андрея к дальней стороне дома, рядом с которой никого нет. Судя по запаху, между стеной и ограждением отхожее место, но меня это не смущает.
– Постой, Ника. Нам будет плохо видно площадку.
– Зато меня не видно, – подхватываю горсть грязи, провожу по щекам, точно боец спецназа перед операцией.
– Андрюш, я знаю эту толпу и не хочу оказаться в центре их внимания.
Он смотрит на меня, окидывая взглядом сверху донизу, будто только сейчас заметил. Молча соглашается. Пожалуй, это можно считать комплиментом.