"Фантастика 2024-158". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)
Плохо. Стрельба в помещении с детьми — это вообще очень плохо. Но отступать поздно. Остаётся только молиться, чтобы рука не дрогнула.
Я любовно погладил «Глок», с которым уже успел свыкнуться.
Пятерых участников дружины вели под конвоем. Каждому успели повесить на грудь табличку: распечатанные на листах А4 надписи: «Террорист». Н-н-да, некоторые традиции, похоже, передаются интуитивно. Среди был Костя и, к моему удивлению, Леонид, из поезда. Последний выглядел так себе: всё лицо представляло собой один огромный синяк, а правая рука повисла на перевязи.
«Подсудимых» вывели на середину помещения и посадили на скамью за импровизированной выгородкой, сделанной из положенных на бок столов.
В президиуме разместился лётчик, главарь и кто-то из его подручных.
Американец вышел вперёд и прочитал небольшую речь, из которой следовало, что он является единственным законным представителем военно-гражданской власти, благодаря согласно каким-то там законам США, имеет право совершать судебные акты, с учётом военного времени. После чего объявил о начале процесса.
В качестве свидетелей обвинения вызывали других боевиков. Свидетелей защиты же не оказалось, а роль защитника выполнял один из бывших заключенных, худощавый и грязный, неопрятного вида. Среди остальных он явно не занимал высокого положения. Скорее, наоборот.
Читая явно заранее заученный текст, он констатировал, что его подзащитные отказались от чистосердечного признания вины и тем самым потеряли всякое право на снисхождение.
Это шоу длилось довольно долго, больше часа. Я все беспокоился, как там Алиса — если даже мне, в гораздо более комфортных условиях, стоять было уже некомфортно.
Лётчик же выглядел довольно бодро и умирать, похоже, не собирался. «Может, Оля дозировку напутала?» — с досадой подумал я.
Но вот пришло время зачитывать приговор. Американец с явным удовольствием озвучил список «преступлений», после чего произнёс: «…учитывая тяжесть содеянного, суд приговаривает виновных к смертной казни через…»
Ровно в это момент он поперхнулся. Удивлённо округлил глаза, глядя на кровь в собственной ладони. После этого кровь у него изо рта хлынула настоящим потоком.
Он упал на линолеум и забился в конвульсиях.
Боевики растерянно переглядывались друг с другом. И вот голова главаря взрывается, забрызгивая стоящих рядом кровью, фрагментами костей и мозгового вещества.
Ещё один выстрел — и третий боевик, находившийся в президиуме, падает замертво.
Я прыгаю вниз, мгновенно перерезаю провода в шкафу, после чего лечу обратно. Выпрыгиваю из укрытия и несусь в центр помещения, успев по дороге подстрелить пару охранников, стоявших у двери, которые только-только начали поднимать оружие.
— Мужики, вооружаемся! — крикнул я, обращаясь к «подсудимым».
Но, кроме них, уже отреагировали другие жители посёлка.
Зал охранял ещё с десяток боевиков. Они все оказались мгновенно скрученными и поваленными на пол.
Мне даже пришлось вмешаться, чтобы предотвратить едва не состоявшуюся стихийную расправу.
— Леонид! — крикнул я. — Контролирую всё!
Борец взглянул на меня единственным открытым, хотя и порядком заплывшим глазом, и кивнул.
— Добро! — пробасил он.
— У нас дела, всем ждать здесь, если что — держать оборону!
Я сделал знак Алисе, которая ловко спрыгнула с балки, под восхищённые возгласы присутствующих.
— Бежим! — сказал я.
Как я и предполагал, УАЗик с водителем ждал у входа. Водила благоразумно не стал сопротивляться, добровольно выскочив из машины. Алиса под конвоем отвела его в помещение, где передала успевшим вооружиться дружинникам.
Я подъехал к лазарету как можно ближе. УАЗик боевикам знаком — и сам по себе тревоги не вызовет. Остальное дело техники.
Выскочив, я сразу рванул на себя дверь.
Один из охранников успел среагировать и даже сделал выстрел. Тем хуже для него — с чистой совестью я его «снял».
Остальные двое подняли руки.
— Оружие бросай! — крикнул я.
Те мешкали. Пришлось выстрелить ещё одному по коленке.
Это помогло: они побросали свои ПМы и подняли руки.
За спиной я слышал, как Алиса даёт по газам, направляясь к гаражам. Этот момент мы проговорили заранее — иначе никак не успеть.
Ольга осторожно выглянула из коридора.
— Верёвка нужна, — бросил я ей. — А лучше — укол снотворного! Сделаешь?
— Не надо снотворного… — попробовал протестовать один из бывших охранников, но нарвался на мой ответный взгляд и замолчал.
Через пару минут оставшиеся в живых охранники мирно спали на полу в коридоре. Раненому в колено Ольга остановила кровь.
— Что с больными наверху? — спросил я. — Сколько опасных?
— Нет таких, — Ольга улыбнулась. — Не ты один мог додуматься до снотворного, да?
— Умница, — улыбнулся я.
— Как с детьми? — спросила она.
— Ты проверяла, как они?
— Вчера вечером, перед сном. Завтрак пока не приносила.
— Отлично. Значит, покормить и сидеть дальше тихо. Ещё не всё закончено, — ответил я.
Теперь надо бегом до гаражей… эх, лыжи бы не помешали, чтобы напрямую, а не по дороге! Но лыжи спрятаны ещё дальше, чем гаражи…
— Кофе будешь? — спросила Ольга.
— А есть?
— Сейчас принесу.
Вскоре она вернулась с дымящейся кружкой.
— Как раз себе сделала. Растворимый, правда, но кофеин есть!
— Супер, то, что надо!
— Я к детям, — сказала она.
В ответ я лишь кивнул. Неплохо бы Ваню повидать — но это уже потом, когда всё закончится…
Спустя несколько секунд до меня донёсся Ольгин крик.
Быстро поставив кружку прямо на пол, я рвану вглубь коридора. Одним прыжком преодолел подвальную лестницу.
Ольга стояла возле сдвижной двери, которая в закрытом состоянии, видимо, сливалась со стеной. В её расширенных глазах застыл ужас.
— Дим… их нет! — выдохнула она.
От продолжительного стресса и недосыпа у меня включился особый, «боевой» режим. Это когда голова остаётся относительно ясной, но почти перестаёшь ощущать эмоции.
Благодаря этому я работал быстро и чётко: изучил помещение, обнаружил, что тёплые вещи исчезли. Значит, как минимум у детей было время одеться. И, если не было шума — едва ли они это сделали не добровольно.
Обследовав здание снаружи, я обнаружил две цепочки детских следов, уходящих в сторону окраины посёлка — туда, где были гаражи.
— Дим… ты найдёшь их? — Ольга изо всех сил старалась держать себя в руках, но их её глаз сплошным потоком лились слёзы.
— Найду, — твёрдо ответил я. — Оль, они ушли сами. Никто их не похищал. Куда они могли рвануть, есть соображения?
Ольга растерянно развела руками.
А я собрался было рвануть бегом в сторону гаражей, но тут моё внимание привлекли громкие звуки выстрелов, доносящиеся со стороны подъездной дороги.
Я обернулся. К посёлку подъезжала та самая БМП. За ней следовал грузовик. Судя по звукам, пушка боевой машины, к большому сожалению, была исправна.
Посмотрев на здание столовой, где стояли дружинники, я прикинул расстояние.
Нет, не успеваю. Никак. Догадаются мужики, что делать? Может, хотя бы Леонид сообразит?..
Но я понимал, что нет. Не сообразят. И скоро прямо на моих глазах разыграется настоящая трагедия.
И всё равно я рванул вперёд. Изо всех сил, до треска в сухожилиях. Хоть на подступах бы успеть…
Я успел пробежать метров двести, как вдруг послышался новый, неожиданный звук.
Гул самолётных турбин.
Задрав голову, я наблюдал, как из-за ближайшего холма в небо вплывают целых три Ил-76. Они шли довольно низко — может, на тысяче, может, на полутора тысячах метров. Не успел я удивиться самому факту их появления, как заметил, что они высаживают десант.
В воздухе один за другим расцветали белые цветы парашютов.
БМП остановилась на въезде в посёлок. Из пушки больше никто не палил. А через несколько секунд со стороны механика-водителя распахнулся люк и оттуда показалась белая майка, которой тот отчаянно размахивал.