Таких не берут в космонавты. Часть 1 (СИ)
В её глазах отражались крохотные жёлтые огоньки — настольная лампа.
— Я тоже этому очень рад, сестрёнка, — сообщил я. — Честное слово.
* * *В понедельник утром я вошёл в класс — за партой уже сидел Лёша Черепанов.
Он запрокинул голову и сообщил:
— Я посмотрел.
— На что? — спросил я.
— На её глаза.
Черепанов украдкой кивнул в сторону учительского стола, рядом с которым на столешнице первой парты раскладывала свои учебники староста десятого «Б» класса. Я заметил, что Надя Степанова сегодня принарядилась в бежевую кофточку, из-под которой выглядывал белый воротник блузы. Надя-маленькая будто бы почувствовала мой взгляд — повернулась ко мне лицом. Черепанов опустил глаза. Я махнул Наде рукой — Надя удивлённо моргнула, нерешительно улыбнулась.
Я повернулся к соседу по парте.
— Ты посмотрел, — напомнил я. — К какому выводу ты пришёл?
Черепанов глуповато улыбнулся и ответил:
— Глаза у неё, и правда, очень яркие. Красивые.
* * *Сразу после звонка я решительно вскинул руку. Классная руководительница заметила мой жест; не без удивления в голосе спросила у меня, что случилось. Я заявил, что проведу сегодня политинформацию вместо Иришки. Сказал, что уже получил разрешение Локтевой. Пояснил своё желание тем, что нашёл в газете замечательную и актуальную статью на злободневную тему.
Лидия Николаевна озадаченно потёрла пальцем кончик носа; поинтересовалась и Лукиной, действительно ли та предоставит мне возможность заменить её сегодня. Иришка вздрогнула, поспешно заявила, что не имела возражений против моей сегодняшней инициативы. Она обернулась и виновато посмотрела мне в глаза — я ответил ей улыбкой.
Классная руководительница кивнула.
— Ладно, Василий, что ты нам расскажешь?
Я выбрался из-за парты, замер навытяжку, будто в армии по команде «смирно».
«Эмма, диктуй».
«Господин Шульц…»
Я обвёл взглядом заинтересованно притихший класс и сообщил:
— Вчера газета «Правда» сообщила о том, что найдено тело бывшего премьер-министра Нигерии Абубакара Тафава Балевы. Напомню, поиски Балевы продолжались с пятнадцатого января, когда началось вооружённое выступление в различных районах Нигерии…
* * *Во время классного часа сегодня обсуждали проблемы успеваемости.
Я слушал, как классная руководительница зачитывала с листа бумаги фамилии учеников и оценки, которые тем следовало исправить. Услышал и свою фамилию — узнал, что на позапрошлой неделе схлопотал двойку по литературе. Лидия Николаевна похвалила меня за то, что вслед за «той» двойкой я получил на прошлой неделе «пятёрку». Но заявила, что исправление плохой отметки позволит мне «увереннее смотреть в будущее», если я хочу получить оценку «хорошо» за четверть и после — за год.
Я усмехнулся, посмотрел за окно, где ветер засеивал сугробы мелкими ледышками, сорванными с крыши школы.
«Эмма, ты не поверишь. Я на минуту всерьёз задумался над исправлением этой несчастной двойки по литературе. Будто плохая оценка — это стоящая моего внимания проблема. Забавно. Не находишь? Похоже, я освоился в роли советского школьника. Не удивлюсь, если скоро стану засматриваться на одноклассниц. Вон как они на меня посматривают».
Я улыбнулся смотревшим в мою сторону девицам — де смутились и тут же отвернули лица.
* * *После звонка я задержался в классе: следующим в расписании на сегодня у нас был урок немецкого языка — он проходил в том же кабинете, где и классный час. Я сидел за партой и наблюдал за тем, как Черепанов дорисовывал очередного похожего на Свету Клубничкину космонавта.
Ко мне подошёл одноклассник и сообщил о том, что в школьном коридоре меня «ждут».
— Кто, ждёт? — спросил я.
— Эти… пацаны из одиннадцатого «Б».
Черепанов прервал своё занятие, поднял лицо.
— Тюляев, что ли? — спросил он.
— Нет, эти… кучерявые близнецы.
Я поблагодарил гонца, выбрался из-за парты.
Алексей закрыл тетрадь, вскочил с лавки.
Мы вышли из класса — заметили стоявших около окна Ермолаевых. Те нас тоже увидели. Приблизились к нам, состроив на лицах суровые мины.
Наряженный в серый свитер Ермолаев указал на меня пальцем.
— Москвич, на следующей перемене приходи в раздевалку около спортзала, — сказал он.
— Если не зассышь, — добавил его брат близнец.
Я кивнул и ответил:
— Договорились. Приду.
Ермолаевы усмехнулись.
— Капец тебе, москвич, — сказал обладатель серого свитера.
— Тюля тебя уделает, — сообщил его брат. — Умоешься кровавыми слезами… московский мальчик.
Глава 24
Ермолаевы хмыкнули и с видом выполнивших свой долг людей побрели в сторону школьного вестибюля. Я смотрел им вслед и вспоминал, какой урок у моего класса будет после немецкого языка. В прошлый понедельник моя учёба закончилась походом в горящий сарай. Но вчера я всё же заглянул в свой дневник, когда выкладывал из портфеля лишние тетради и учебники. Память подсказала, что вторым уроком (классный час за урок не считали) сегодня будет физика.
Черепанов дёрнул меня за рукав.
Я обернулся.
— Пойдёшь? — спросил он.
— На физику?
— На какую физику? В раздевалку. К этим…
Лёша кивнул в сторону Ермолаевых.
— … Из одиннадцатого «Б».
Я ответил:
— Схожу, конечно. Пообщаюсь с парнями.
Черепанов шумно вздохнул.
— С тобой пойду, — заявил он.
Я хлопнул его по плечу.
Сказал:
— Ты не о том думаешь, Лёша.
Указал пальцем на спины Ермолаевых.
— Эти товарищи не стоят твоего внимания, — сказал я. — Думай о важном.
— О чём?
— О глазах нашей старосты, конечно. Иди за мной.
Я развернулся и зашагал в класс. Слышал, как шаркнул по полу подошвами поспешивший за мной Черепанов.
В классе я первым делом взглянул на намывавшую доску дежурную. Посмотрел на пустовавший сейчас учительский стул. И лишь после этого обратил своё внимание на Надю Степанову, когда уже вплотную подошёл к её парте. Степанова тоже меня увидела — запрокинула голову. Я улыбнулся. Потому что её глаза сейчас (в свете ламп) сверкали подобно драгоценным камням.
— Fräulein Надя, — сказал я, — ты сегодня прекрасно выглядишь. Впрочем, как и всегда.
Степанова неуверенно улыбнулась — будто заподозрила в моих словах подвох.
— Спасибо, — сказала она. — Ты… тоже.
— Подскажи-ка нам, Наденька, какое у тебя отчество?
Степанова растеряно моргнула. Она заглянула в глаза мне. Затем переместила взгляд на сопевшего в шаге позади меня Черепанова.
— Мальчики, а… зачем вам это?
Я поднял руки и заявил:
— Ничего криминального, Наденька. Не переживай. Мы с Алексеем Михайловичам поспорили…
Я развернулся, положил руку на плечо хмурившему от смущения брови Черепанову.
— … Кто правильно угадает твоё отчество.
Я улыбнулся и попросил:
— Разреши наш спор, Надежда. Докажи, что интуиция гениальных математиков ничем не лучше, чем интуиция простых смертных.
Степанова перевела свой взгляд с моего лица на лицо Алексея — безошибочно определила, кто из нас тот самый «гениальный математик».
— Ивановна, — сказала она.
Я резко вскинул руки, переспросил:
— Ты не обманываешь?
Степанова покачала головой.
— Нет. Я — Надежда Ивановна Степановна.
Она снова взглянула на Лёшу, поинтересовалась:
— Кто из вас угадал?
Я покачал головой и заявил:
— Победила математика, разумеется. Мне казалось, что ты Надежда Петровна.
Надя снова улыбнулась и покачала головой.
— Нет. Надежда Петровна — это Надя Веретенникова.
Я снова хлопнул Черепанова по плечу и сказал:
— Наслаждайся победой, математик.
Я поблагодарил Надю и пошёл к своей парте. Уселся на лавку — рядом со мной примостился Алексей.
— Зачем тебе её отчество? — шёпотом спросил он.