Развод. Мне (не) нужна твоя любовь (СИ)
Я сижу в кабинете, пытаясь успокоиться после ухода отца, но ничего не выходит: меня по-прежнему распирает от жгучей злости.
Мне, черт возьми, сорок два года! Однако он непонятно с чего решил, будто я мальчишка, которым можно помыкать. И все потому, что бизнес формально записан на него.
Да, я сам позволил этому случиться, о чем сейчас жалею.
Но тогда я верил, что отец лучше разбирается в делах, что его связи — это наше все. Максим Анатольевич Орлов — большой человек, опытный руководитель... Он убедил меня, что если компания будет записана на него, мне будет проще пробиться, а в случае чего все риски он возьмет на себя.
Вот только его методы работы безнадежно устарели.
К тому же я давно уже сам оброс всеми нужными связями. У меня свои подходы, современные методы работы, которые реально приносят результат. Половина наших крупнейших клиентов — это мои личные контакты. Я знаю их семьи, их привычки, их потребности. Мы вместе ходим на закрытые мероприятия, наши дети учились в одних школах.
И главное, он столько лет не совал нос в мои дела, а тут вдруг очнулся.
Пусть только попробует меня уволить… Думает, я буду держаться за кресло в его компании? Да я уйду и заберу с собой большую часть клиентской базы.
Партнеры тоже пойдут за мной — они прекрасно понимают, кто реально двигает бизнес вперед, а кто просто почивает на лаврах.
«Если не вернешься на верный путь, то я найду способ тебя образумить», — до сих пор звенят в голове слова отца.
Меня трясет от этой несправедливости. С чего он взял, что он может указывать как и тем более с кем мне жить? Что я вообще стану терпеть такое отношение?
Не стану. Не прогнусь.
Решит действовать — наткнется на достойный ответ.
На том и останавливаюсь.
Снова возвращаюсь к работе, однако скоро мое и без того поганое настроение портят еще больше.
Со мной через интерком связывается секретарь, сообщает:
— Артур Максимович, к вам адвокат от Евы Андреевны.
Я приподнимаю бровь, однако вслух отвечаю:
— Пропустите.
Ева сориентировалась как-то слишком быстро. Понятно, с чьей подачи.
Когда вижу адвоката, лишь убеждаюсь в своем мнении: тут явно не обошлось без Аристова, потому что у Евы попросту нет таких денег, чтобы нанять Березова Игоря — одного из лучших специалистов по бракоразводным делам.
— Добрый день, Артур Максимович. Я Игорь Бере…
— Мне прекрасно известно, кто вы. Присаживайтесь.
Темноволосый адвокат устраивается напротив, достает какие-то бумажки, с важным видом поправляет на носу очки в строгой модной оправе и сканирует меня нечитаемым взглядом.
— Я здесь по поручению Евы Андреевны, вашей жены. Она предлагает решить все мирно, без судебных разбирательств.
— И чего же она хочет? — подаюсь вперед, складывая пальцы в замок.
Адвокат заглядывает в бумаги.
— Половину дома. В случае, если вы не хотите его продавать…
— Не хочу, — киваю.
— Тогда половину стоимости.
И все? Аристов нанял адвоката только за этим?
Ева могла бы и не стараться.
Я много думал и сам решил отдать ей половину стоимости дома, только не успел сообщить. Лана, кстати, поддержала меня в этом решении, хотя я думал, будет против.
Пусть Ева думает, что я иду на уступки и вообще не в курсе, что она наставляла мне рога с Аристовым.
Пусть расслабится.
Пусть они оба расслабятся.
— Я согласен отдать половину стоимости, — говорю.
— Отлично. Но это не все, — невозмутимо продолжает адвокат.
В смысле не все? Начинаю перебирать в голове возможные варианты, чего еще хочет Ева, однако ничего не идет на ум. Вспоминаются разве что квартиры, переписанные на детей.
— Что еще? — недоумеваю.
— Пятьдесят процентов акций компании. Впрочем, Ева Андреевна согласна на то, чтобы получить эти пятьдесят процентов в денежном эквиваленте.
Березов настолько меня огорошивает, что моя челюсть со свистом летит вниз, а в висках начинает стучать от злости. Пульс ускоряется, пока я в полном шоке смотрю на адвоката.
У жены совсем крыша потекла, что ли? Что это за бред? Ну, ладно дом, но бизнес…
— Вам известно, что я генеральный директор, а сама компания принадлежит другому человеку? — не сдерживаю усмешки.
— Известно, — спокойно подтверждает адвокат. — Но это лишь формальность, разве нет?
Формальность, значит.
Я сужаю веки и цежу сквозь зубы:
— А вы докажите.
— Всенепременно, — сияет белозубой улыбкой адвокат.
Вот сученыш! Я едва сдерживаюсь, чтобы не проредить его улыбку.
— Я верно понимаю, — уточняет Березов, хотя все ясно и так, — что вы отказываетесь от мирного урегулирования вопроса?
— Разумеется. Передайте Еве Андреевне ее же слова: «Увидимся в суде».
Я машу рукой в сторону выхода:
— Не смею вас задерживать.
Березов как ни в чем не бывало поднимается с места.
— Я вас услышал. Хорошего дня, Артур Максимович.
И выходит.
Когда закрывается дверь, я резким движением руки смахиваю со стола все бумаги.
— Черт!
За ними летит телефон, подставка для канцелярии, полка с документами на подпись.
На шум является секретарь и испуганно округляет глаза при виде учиненного мной беспорядка.
— Уберите здесь все, — приказываю и выхожу из кабинета.
Мне нужно подышать.
Иду по коридору и выхожу на обустроенный балкон, где отдыхают сотрудники. Слава богу, время обеда закончилось, и тут никого нет.
Наблюдаю, как Березов садится в свой мерс последней модели и выезжает со стоянки.
Сука!
Докажут они… пусть попробуют. Ни хрена у них не выйдет.
От мыслей меня отвлекает вибрация в кармане, и я достаю телефон. Михаил — тот самый, звонка от которого я так жду. Это по поводу инвестиций. Если сейчас все выгорит, то мои проблемы, считай, решены.
Однако через несколько минут заканчиваю разговор, скрипя зубами. Он отказался.
Отказался, мать его. У него, видите ли, нет столько средств в свободном доступе.
А я ведь был на девяносто восемь процентов уверен, что дело выгорит!
«Остров невезения в океане есть»… — совершенно некстати всплывают в памяти слова из известного советского фильма.
Все до кучи. Отец, Ева, инвестиции туда же.
Чем я это все заслужил? Разве это справедливо?
А еще, как назло, всплывают в памяти и слова отца.
«Ты серьезно думаешь, Лане нужно что-то, кроме денег?»
Вообще-то, именно так я и думаю. Я уверен, что она со мной не ради них, потому что вижу в ее глазах любовь — разве такое можно подделать?
Однако червячок сомнений уже начинает подъедать меня изнутри. И чем больше времени проходит, тем он активнее.
В итоге решаю, что единственный способ заткнуть этот внутренний голос, — это убедиться в том, что Лана меня любит.
И я знаю как.
После работы сразу еду к ней, и как только она открывает мне дверь в своем соблазнительном шелковом халатике, заявляю:
— Нам нужно поговорить.
Мы устраиваемся на кухне, и пока она заваривает чай, я рассказываю ей все как есть. Что не получил инвестиции, которых так ждал.
— Все плохо? — уточняет она, накрывает своей нежной ладошкой мою руку.
— Да, Лана, все плохо.
Она тяжело вздыхает и сокрушенно выдает:
— Мне очень жаль…
А потом встает и… выходит из кухни.
Не говоря ни слова.
Глава 31. Слишком короткая передышка
Артур
Я смотрю на пустой дверной проем, и внутри все сжимается от противоречивых чувств. Куда она ушла? Почему именно сейчас, когда мне так нужна поддержка?
«Думаешь, легко найти такую? Которая двадцать лет была тебе надежным тылом и продолжала бы быть им и дальше?» — набатом звучат в голове слова отца.
Неужели он прав?
Нет, не может быть. Не хочу в это верить.
Но сомнения снова встают в полный рост, начинают душить. Что, если все время, пока Лана со мной, я просто тешил себя иллюзиями?