"Фантастика 2025-159". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

Красноармейцы переглянулись, некоторые ухмыльнулись. Сергей Петров шагнул вперёд и, скрестив руки на груди, произнёс с нарочитой иронией:
– Единственному? Думается нам, гражданочка, пора вам познакомиться с коллективизмом. В справедливом обществе общее всё – земля, фабрики… и женщины!
Толпа красных одобрительно загудела. Нина вскочила, прижав руки к груди, и с выражением священного ужаса воскликнула:
  
– Что? Вы не посмеете! Я – невинная невеста! Меня ждёт венчание в церкви!
– Церковь – опиум для народа! – подхватил другой. – А невинность – пережиток феодализма!
Высокий красноармеец с чёрными усами и хитрым прищуром приблизился к Нине. В его походке была нарочитая угроза и плохо скрываемое веселье от происходящего спектакля:
– Ну что, товарищи, покажем барышне революционную свободу?
– Покажем! – дружно откликнулись красные.
Нина попятилась, но наткнулась спиной на другого бойца. Она металась между ними, как загнанная лань, восклицая:
– Не троньте меня! Я буду жаловаться! Мой отец знает самого Деникина!
– Деникин скоро будет висеть на фонаре! – весело бросил Сергей. – А ваш папаша пойдёт чистить революционные сортиры!
Усатый красноармеец протянул руку и схватил Нину за кружевной рукав подвенечного платья. Ткань, специально ослабленная реквизиторами, треснула. Нина вскрикнула, прижимая оторванный кусок к плечу:
– Моё платье! Вы порвали моё подвенечное платье!
– Это только начало, – ухмыльнулся усач и потянул сильнее.
Рукав оторвался полностью, обнажив белое плечо и кружевную бретельку корсета. Нина изобразила на лице такой ужас, будто с неё содрали кожу:
– Варвары! Дикари! – кричала она, прикрывая обнажённое плечо ладонью. – Что вы делаете?
– Освобождаем от буржуазных тряпок! – засмеялся другой боец и схватился за подол платья.
Раздался новый треск – юбка разошлась по шву, открывая белоснежные панталоны с кружевными оборками. Толпа красных загудела сильнее:
 – Смотрите-ка, сколько нижнего белья! Точно эксплуататорша!
Нина металась в кругу красных, которые норовили ухватить кусок ткани. Платье рвалось и трещало, пока от него не остались жалкие лохмотья, едва прикрывавшие корсет и панталоны.
– Пощадите! – взывала Нина, упав на колени. – Оставьте хоть что-нибудь!
– В революцию все равны! – торжественно провозгласил Сергей. – Никаких привилегий бывшим!
Усатый красноармеец наклонился и дёрнул шнуровку корсета. Узел поддался, и ткань начала расходиться, освобождая стиснутую грудь. Нина попыталась удержать корсет руками, но другой боец схватил её за запястья:
– Не сопротивляйся, гражданочка! Революция не терпит сопротивления!
Корсет сполз, обнажив полную грудь с розовыми сосками, напрягшимися от прохлады. Нина вскрикнула и попыталась прикрыться руками, но ей не позволили.
– Ого! – присвистнул кто-то. – А невеста-то не промах! Такое богатство прятала!
– Это всё нажито эксплуатацией! – с деланной серьёзностью заявил Сергей, хотя в его голосе слышалось восхищение.
Последними пали панталоны. Усатый боец, войдя в азарт, дёрнул их вниз одним движением. Белоснежная ткань соскользнула по бёдрам, открывая тёмный треугольник волос между ног. Нина взвизгнула так пронзительно, что даже видавшие виды революционеры вздрогнули.
– Всё, хватит! – кричала Нина, безуспешно прикрывая грудь и лоно одновременно. – Вы обесчестили меня!
– Это не бесчестье, – торжественно возразил Сергей, разглядывая её обнажённое тело. – Это революционное освобождение от прошлого! Теперь ты свободна, как задумала сама мать-природа!
Нина стояла в кругу красноармейцев совершенно нагая. Её кожа покрылась мурашками от прохлады и возбуждения. Длинные тёмные волосы рассыпались по плечам, частично прикрывая грудь. Она дрожала – то ли от холода, то ли от мастерски исполняемой роли испуганной невесты.
– Что… что вы теперь со мной сделаете? – прошептала она, глядя снизу вверх на окружавших её мужчин.
Красноармейцы переглянулись, в их глазах плясали огоньки предвкушения. Сергей Петров шагнул вперёд, расстёгивая ремень с маузером:
– А теперь, товарищи, покажем барышне, что такое настоящее революционное братство!
Он поправил гимнастёрку и поднял руку с маузером, словно на партийном собрании:
– Товарищи красноармейцы! Сегодня мы не просто освободили эту женщину от буржуазного гнёта. Сегодня состоится первое в истории революционное бракосочетание! Вместо одного эксплуататора-мужа она познает братскую любовь всего пролетариата!
Красные дружно закричали «Ура!» и «Да здравствует свободная любовь!». Кто-то попытался запеть «Смело, товарищи, в ногу», но быстро сбился.
– Итак, – продолжил Сергей, обходя вокруг дрожащей Нины, – кто первым желает приобщить невесту к идеалам коммунизма?
Усатый боец, который начинал раздевание, решительно шагнул вперёд:
– Разрешите мне, товарищ комиссар! Я покажу, что руки пролетария могут держать не только винтовку!
– Разрешаю! – кивнул Сергей. – Но помни: всё по-братски, без буржуазной собственности!
Усач подошёл к Нине, та попыталась отступить, но сзади уже стояли другие красноармейцы. Она оказалась в ловушке, тщетно прижимая руки к груди.
– Не бойся, красавица, – ухмыльнулся усач. – Мозолистые руки рабочего нежнее рук твоего офицерика!
Он отвёл её ладони в стороны, открывая грудь. Грубые пальцы легли на белоснежные полушария, сжали их, заставив Нину вскрикнуть.
– Ай! Не надо! – взмолилась она, но усач уже увлёкся.
Он мял её груди, словно тесто, приговаривая:
– Чувствуешь силу рабочего класса? Эти руки строили заводы, теперь построят твоё революционное сознание!
Его пальцы нашли соски, сжали их, покрутили. Нина взвизгнула и попыталась вырваться, но хватка была крепкой.
– Смотрите, товарищи, как она реагирует на пролетарскую ласку! – объявил усач, продолжая щипать розовые бутоны.
Другие красноармейцы с интересом наблюдали за происходящим. Молодой боец в будёновке нетерпеливо переминался:
– Товарищ комиссар, можно мне тоже попробовать? Я хочу внести свой вклад в революционное воспитание!
– Конечно! – разрешил Сергей. – Революция – дело общее!
Парень подскочил к Нине с другой стороны. Его руки были менее уверенными, но не менее настойчивыми. Он схватил её за бёдра, сжал упругую плоть:
– Ого! А попка-то что надо! Крепкая, как у крестьянки!
– Я не крестьянка! – возмутилась Нина сквозь театральные всхлипы. – Я из благородной семьи!
– Тем лучше! Значит, есть что перевоспитывать! – засмеялся парень.
Его руки скользнули по бёдрам выше. Нина извивалась между двумя мужчинами, но их хватка была железной. Усач продолжал терзать её грудь, а молодой боец исследовал ягодицы и бёдра.
– Товарищи, дайте и другим шанс! – нетерпеливо выкрикнул кто-то из толпы.
– Правильно! Революционное братство – равные права для всех! – поддержал другой.
Сергей Петров кивнул:
– Меняйтесь, товарищи! Пусть каждый внесёт свою лепту!
Началась настоящая карусель. Красноармейцы подходили по двое-трое, хватая Нину за все доступные места. Чьи-то руки сжимали груди, другие исследовали ягодицы, третьи скользили по животу и бёдрам.
– Не троньте! Отпустите! – кричала Нина, но её протесты тонули в революционных лозунгах:
– Долой стыдливость!
– Да здравствует раскрепощение!
– Тело – достояние народа!
Вдруг чья-то особенно наглая рука скользнула между её ног. Нина взвизгнула и попыталась сжать бёдра, но красноармейцы держали её крепко.
– А ну-ка, посмотрим, что там у неё! – раздался грубый голос.
Толстые пальцы раздвинули складки её лона, нащупали сокровенное местечко. Нина дёрнулась так сильно, что едва не вырвалась из рук державших её бойцов.
  
– Ай! Что вы делаете? Это же… это неприлично!
– Приличия – буржуазный предрассудок! – авторитетно заявил обладатель наглых пальцев, продолжая исследование. – О, да она влажная! Видите, товарищи, тело не врёт – ей нравится революционное обращение!