"Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Ну и мой персональный проект — постепенное, исподволь, шаг за шагом, с малого, уравнение в правах женщин и мужчин.
— Риман, я обещаю быть внимательной и беречь нашего малыша, себя и… тебя.
Я не знаю, сколько я уютно молчу в его объятиях, а Риман гладит меня по спине, целует в макушку. Нам давно не нужны слова, мы научились понимать друг друга без них.
Час проходит, два? Вряд ли столько. Я поднимаю голову:
  
— Ты сказал, Безумный капитан возвращается?
— Да, завтра в полдень он войдёт в главный порт, и мы торжественно встретим победителя. Он открыл оба континента, и вместе с ним к нам прибудет посол с материка, который ты назвала Северным.
Нас прерывает дробный стук в стекло.
Я понимающе хмыкаю, а Риман распахивает окно:
— Налетался?
— Кря-карр!
Дамр окончательно вырос и превратился в покрытый золотым пухом шар, из которого торчит широкий ярко-жёлтый клюв.
— Кря! — повторяет теперь уже не птенец, а Птиц.
Как-то так получилось, что я перебирала имена, никак не могла выбрать, какое подходит больше, и к питомцу приросла временная кличка. Ни на что другое вредный Птиц отзываться больше не соглашался.
Я чешу подставленный подбородок, Птиц млеет и топорщит пух.
— Шелли, ты думаешь о том же, о чём и я? — спрашивает Риман, целуя меня в макушку.
— Да.
Выбрать имя ребёнку во сто крат сложнее, чем цыплёнку. Кажется, пора начинать перебирать варианты прямо сейчас.
  
Мстислава Чёрная
 
Цикл "Попаданки с гаджетом". Книга 3.
 
Попаданка со стажем
   
Пролог
 
Двое у пруда так заняты собой, что не замечают меня, стоящую за отцветающей вишней. Слёзы застилают глаза, размывая картину открывшегося предательства. Мой жених – свадьба уже завтра – целует мою сестру.
– Калан, – она льнёт к нему, обвивается руками. – Калан, мне больно думать, что ты свяжешь свою судьбу с Нишаль. Я должна говорить о сестре только хорошее, но… тебе я врать не могу! Ах, ты сам знаешь, как она вульгарна. Если бы ты мог разорвать помолвку…
Я вульгарна? До меня доходили слухи, что именно так обо мне говорят в свете, но Тиана всегда уверяла, что это от зависти, что яркий макияж и крупные украшения лишь подчеркнут мою красоту, а слушать сплетников – себя не уважать. Теперь она сама называет меня вульгарной. Она и в этом лгала?
Хоть одно правдивое слово она мне сказала?!
– Тиа, не говори глупостей. Отец никогда не позволит мне заменить Нишаль на тебя. Потерпи, через месяц или полтора я смогу официально предложить тебе место домоправительницы, и ты переедешь в мой дом. Однажды ты станешь моей женой.
– Мне так неловко, словно я обманываю Нишаль…
Словно?!
– Тиа, это не так. Кто виноват, что твоя сестра не только лишена чуткости, но и ума?
Калан снова целует Тиану, сминает её платье.
Из горла рвётся стон, и я зажимаю рот обеими руками. Я не дам им себя увидеть, я слишком жалкая сейчас, чтобы показать своё лицо. Я отступаю на шаг, под ногой хрупает ветка. Я вздрагиваю всем телом, обмираю от ужаса, но двое по-прежнему заняты только собой.
Я подбираю юбки, позорно обнажая ноги почти до колен, и бегу прочь.
Как я могла быть настолько слепа? Или… глупа?
Слёзы льются, я уже не вижу дорожку, но ноги сами несут меня обратно в дом, в мои покои. Спрятаться в спальне, забиться в самую глубокую щель и… И – что?! Кто позволит мне отменить свадьбу?
Я останавливаюсь, хватаюсь за ствол ближайшего дерева. Может быть, пойти к дяде? Он всегда был добр ко мне… как и Тиане. Она, строго говоря, мне не родная сестра, а двоюродная, да ещё и незаконнорожденная. Мне становится смешно. Оказывается, у меня нет в этом доме близких.
Промокнув слёзы, я оглядываюсь. Кажется, повезло, меня никто не заметил, иначе бы слуги уже попытались меня остановить. Традиция велит невесте накануне свадьбы оставаться в своих комнатах. Никто не мог подумать, что я ускользну, чтобы подышать воздухом вдали от предсвадебной суеты. И вот…
Прошмыгнув обратно в спальню, я устало опускаюсь на постель. Боль уходит глубоко в сердце и больше не рвёт душу на части. Я чувствует себя опустошённой до донышка. Осознавать собственную беспомощность отвратительно. Но разве я могу сделать хоть что-то? Дядя меня не поддержит. Да и как? Пусть случится чудо, и дядя между мной и родной дочерью выберет меня. Дядя всего лишь мелкий чиновник – возглавляет департамент общественных работ в подчинении у градоправителя. Даже пожелав, он не сможет выступить против наследника главного цензора. Единственный, кто мог бы вступиться за меня – мой отец, губернатор Самской провинции, но отец не смог взять отпуск и вернуться в столицу ради моей свадьбы. Как он поможет? Письму идти… Я не знаю, сколько идти письму. Неделю? Может быть, месяц? Свадьба завтра.
Сбежать…?
– Госпожа, позволите войти? – из-за двери раздаётся тихий голос Изи, моей личной горничной.
– Да!
Я мало знаю о мире за стенами особняка, но Изи знает.
Она входит, держа в руках мою любимую вазу. Яркую, многоцветную… пошлую?
– Гос… Госпожа, вы плакали?
Изи ставит вазу прямо на пол, подбегает ко мне и опускается перед постелью на колени, с тревогой всматривается мне в лицо снизу вверх.
– Я больше не хочу замуж за Калана, – признаю я.
Изи широко распахивает глаза:
– Госпожа, что вы такое говорите? Юный господин вас так любит!
Я будто Тиану слышу, она часто повторяла эту фразу с той же интонацией. Точь-в-точь…
Они в сговоре?!
Изи никогда не пыталась разубедить меня носить яркие ткани и большие украшения, а собирая причёску, всегда старалась добавить побольше заколок с драгоценными камнями. Она меня уродовала, а я не замечала, верила. Боги, как я могла? Я даже по совету Тианы отдала ей бухгалтерские книги, чтобы самой не заниматься смертельно скучными расчётами. И в доме мужа Тиана советовала поступить также – передать управление и не мучиться.
Я не сопротивляюсь, позволяю Изи протереть моё лицо смоченным в цветочной воде платком, и когда толстый слой косметики исчезает, мне чудится свежесть, какая бывает после грозового ливня. Изи берёт пудреницу, но я смотрю на испачкавшую платок жирную чёрную тушь и останавливаю:
– Не стоит, вечер скоро.
– Вам лучше, госпожа?
Нет, ведь я поняла, что с Изи говорить о побеге нельзя. Мне… никто не поможет?
– Что ты хотела? – хрипло спрашиваю я, мне не терпится выставить служанку за дверь.
– Госпожа, – Изи откладывает пудреницу обратно в ящик с косметикой, поднимает с пола вазу. – Госпожа, я хотела спросить, как поступить правильно. На вазе есть скол, и мы не можем взять её с собой, чтобы ваше будущее не треснуло!
Оно уже разлетелось на осколки.
– Не бери, – соглашаюсь я. – Иди, я хочу побыть одна.
– Госпожа…
– Иди, – я повышаю голос, пожалуй, впервые.
Но уйти Изи не успевает, появляется моя вторая служанка и радостно докладывает:
– Госпожа, госпожа Тиана прислала ваш любимый рыбный суп. Ёни сказала, что госпожа Тиана сама его для вас сварила, простояла на кухне два часа и даже порезалась, пока нарезала лук.
Отвратительно…
Я была бы тронута, если бы не узнала сегодня правду. Боги, какое чудовищное лицемерие!
– У меня нет аппетита. Скажи Ёни, что я устала и уже сплю.
Служанки переглядываются, но открыто возражать не смеют и, наконец-то, уходят. Изи на пороге оборачивается, бросает на меня странный взгляд. Она что-то заподозрила? Не важно… Я поднимаюсь, подхожу к двери и проверяю, насколько плотно она закрыта.
  
Испортить свадебное платье? Я лишь задержу неизбежное, дядя пошлёт за новым, готовым, их в городе продают. Спрятаться в доме? Меня найдут и очень быстро. Сказаться больной? Обман раскусит даже самый бездарный целитель. Бежать на улицу? Я скорее попадусь, чем выберусь с территории, но, пусть чудо случится и у меня получится. На улице, да ещё и в ночи, я пропаду.