Об огне и заблуждениях (ЛП)

Может, мне стоит притормозить. Пока я не наговорила лишнего.
Но слова сами вылетают изо рта прежде, чем я успеваю их остановить. — Нет. Я боюсь, что приму неверные решения. Что я ни на что не способна. Что, что бы я ни делала, даже если я пытаюсь поступить правильно, это всё равно погубит тех, кого я люблю. И это меня пугает.
— Пытаться поступить правильно — это действительно страшно, — мягко соглашается Арчи.
  
Наши взгляды встречаются, серьезные и хмурые. Непривычно видеть его с таким притихшим выражением лица, будто он сдерживает внутри невидимую бурю, ждущую момента, чтобы сокрушить ясный день. И я впервые замечаю, как сильно улыбка смягчает его лицо. Без неё и его ямочек на щеках, когда он смеется, черты его лица кажутся острыми. Если бы не его заразительный оптимизм, к которому я уже привыкла, я бы никогда не подумала, что он солдат.
Между нами повисает печальное напряжение, точно невидимый туман.
— Еще? — Я протягиваю ему бутылку, стараясь разрушить тишину и тяжесть момента.
Он отмахивается. — Если выпью еще хоть каплю, меня вырвет.
Я смеюсь и поднимаюсь, затыкая бутылку пробкой. Ноги двигаются вяло, пока я иду к столу, чтобы поставить выпивку.
Арчи бледнеет. Он вскакивает и зажимает рот рукой. — Кажется, мне сейчас станет плохо.
Его пошатывает, и я резко подаюсь вперед, придерживая его, чтобы он не упал. Мы оба хихикаем, встречаясь взглядами; нас качает, словно в комнате гуляет невидимый ветер, толкающий нас в разные стороны.
Я пытаюсь его успокоить. — Всё будет хорошо. Давай выйдем на свежий воздух. Это всегда помогает.
Мы выскальзываем из комнаты в ночь, спотыкаясь и хихикая, пока не добираемся до внешней стены аванпоста. Я держу его под руку, и мы по очереди подпираем друг друга. Я не поднимаю ногу достаточно высоко, цепляюсь за камень и спотыкаюсь.
Арчи падает вместе со мной, и мы с глухим стуком приземляемся на землю. Очередной приступ смеха вырывается из груди. Я приподнимаюсь на руках, всматриваясь в лес впереди.
Дэй…ша?
Да-а-а? — её голос звучит шипяще, будто из глубокой воды. — Почему ты звучишь так… иначе?
— Как думаешь, здесь водятся драконы? — спрашивает Арчи рядом.
Я кошусь на него, поднимаясь и отряхивая штаны. — Мы их наверняка уже распугали.
Оставайся на месте, — предупреждаю я Дэйшу.
— Посмотри, — говорит Арчи, всё еще лежа на земле. Он перекатился на спину и, вытянув руку, указывает на небо.
Я прослеживаю за направлением его пальца к усыпанному звездами небу. — Ты… никогда раньше не видел звезд?
— Нет, просто… так далеко на севере. На такой высоте. Они здесь такие четкие.
Я ложусь рядом с ним, прижимаясь ближе ради тепла. Прислонив голову к его плечу, мы молча смотрим на звезды.
— Это похоже на половник, — говорит он, указывая на скопление звезд. Его рука качается, пока он пытается удержать её на весу. — Такой… вращающийся… половник для супа.
— Может, это просто голод в тебе говорит, — шепчу я.
Он смеется. — Наверное, ты права.
Я снова перевожу взгляд в сторону леса. — Нам пора возвращаться. Пока кто-нибудь голодный не пришел сюда и не решил, что мы похожи на суп в половнике.
— Это должно было звучать страшно? Потому что ни капельки не страшно. — Он одаривает меня широкой улыбкой. Той самой улыбкой, которая согревает всё его лицо, углубляя морщинки в уголках глаз.
Я хихикаю. — Возможно, я немного пьяна. Так что не уверена, насколько мои слова имеют смысл.
Мы помогаем друг другу подняться. Спотыкаясь по пути в лагерь, мы прощаемся, обнявшись, и расходимся в разные стороны. Я провожу его взглядом с пьяной улыбкой.
Похоже, он мой первый настоящий друг здесь.
Глава 24. СУЩЕСТВОВАНИЕ МЕЖДУ
Тупая боль стучит в черепе — отголосок вчерашних похождений с Арчи. Я тру виски, пока солнечный свет просачивается в мою комнату. С глухим стоном поднимаюсь на ноги.
Дэйша?
М-м-м? — её голос звучит хрипло.
Как успехи с практикой исчезновения? Есть подвижки?
Нет… никаких.
Я хмурюсь. Это немного усложняет задачу, учитывая, что нам придется торчать в лагере, пока Коул не добудет карту. Ничего, продолжай тренироваться. Коул говорит, что ищет для нас карту; мы дождемся безлунной ночи и отправимся в Земли драконов. А пока я буду тренироваться в спаррингах. Если почувствуешь какую-то боль… не беспокойся за меня. Я дам знать, если получу серьезную травму. Не смей врываться и спасать меня, ладно?
Она раздраженно фыркает — так громко, что я вздрагиваю.
Ничего не обещаю.
— Дэйша, — отчитываю я её мысленно. — Меня не нужно спасать, я не буду в опасности. А если тебя кто-то увидит, ты нас выдашь. По крайней мере, в ближайшие несколько недель мне нужно, чтобы ты не высовывалась.
Её рычание отдается вибрацией в моей крови. Ладно. Но я отказываюсь стоять в стороне, если твоя жизнь будет под угрозой.
Она и не подозревает, что сама наша связь — уже достаточное основание для риска.
Спасибо.
Она замолкает, снова погружаясь в сон, что лишний раз подтверждает мою теорию о её ночном образе жизни. Заткнув за пояс под тунику бутылку, из которой мы с Арчи пили вчера, я направляюсь в крыло лекарей. Надеюсь, я пришла достаточно рано, чтобы опередить Мардж и вернуть бутылку незамеченной. В голове всплывают слова Коула об описях имущества: интересно, отслеживают ли они запасы в лазарете? Впрочем, Дэриан, помнится, не выглядел обеспокоенным. Даже Мардж больше всего волновал этикет питья. Главное — не пить прямо из горла, как это делал Дэриан… Ой. Пожалуй, чего она не знает, то ей не повредит.
Открыв шкаф, я заталкиваю бутылку на полку, и в этот момент дверь открывается.
— Что ты делаешь? — Мардж сверлит меня прищуренным взглядом.
— Я… — Черт. Лгать на этом этапе бессмысленно. — Я возвращаю это.
Она ковыляет ко мне, испепеляя взглядом, и вырывает бутылку из моих рук. — Она стоит не здесь.
Я замираю, ожидая оскорблений или нотаций. Но их нет. Она просто переставляет бутылку на другую полку.
Мардж осматривает меня с ног до головы, вскинув бровь. — Выглядишь сегодня какой-то растрепанной.
Я фыркаю от такой прямоты. — И вам доброго утра, Мардж.
— Имбирь.
— Простите?
Она вздыхает. — Имбирь. Хорошо помогает от утреннего тумана в голове.
Даже после того, как я допила приготовленное ею варево, голова продолжает гудеть. Кончики пальцев неприятно отекли; я сжимаю метлу и подметаю пол. Я на полпути к завершению уборки, когда Мардж поворачивается ко мне.
— На сегодня ты свободна.
— Что? Почему? — Я смотрю на кучу мусора, которую намела, и оглядываюсь, гадая, не творю ли я беспорядка больше, чем убираю — может, поэтому она меня выгоняет?
— Потому что ты работаешь из рук вон плохо, когда переберешь накануне. — Она прогоняет меня взмахом руки.
Я открываю было рот, чтобы ответить, чувствуя, как краснеют щеки.
Она качает головой. — Приходи завтра. Свежей.
— Ладно, — соглашаюсь я нехотя. — Простите, Мардж.
Она склоняет голову, и я покидаю крыло лекарей, направляясь к себе.
Шагая по аванпосту, я замечаю впереди свою угловатую крышу, уходящую в небо, когда прямо наперерез мне выходит тень. Дэриан смотрит на меня, разбирая мой вид по косточкам с головы до пят.
Я забираю влево, чтобы обойти его, и он зеркально повторяет мой маневр. Развернувшись, я иду вправо, и он следует за мной. То, что должно было стать быстрым и легким возвращением в комнату, превратилось в нелепый танец с человеком, с которым я бы меньше всего хотела танцевать. Первые два раза я бы списала на случайность. Но в случае с Дэрианом я знаю — он издевается.
  
Признаться, похмелье слишком сильное, чтобы это терпеть; мое самообладание на исходе. — Уйди, черт возьми, с моей дороги.
На его губах появляется эта дурацкая, безумная ухмылка. — И какова же причина твоего столь лучезарного настроения этим утром?