Полное собрание стихотворений

1854
  
Вечер
 
 
 
Прозвучало над ясной рекою,
 
Прозвенело в померкшем лугу,
 
Прокатилось над рощей немою,
 
Засветилось на том берегу.
 
 
 
Далеко, в полумраке, луками
 
Убегает на запад река.
 
Погорев золотыми каймами,
 
Разлетелись, как дым, облака.
 
 
 
На пригорке то сыро, то жарко,
 
Вздохи дня есть в дыханье ночном, —
 
Но зарница уж теплится ярко
 
Голубым и зеленым огнем.
 
 
1855
  
Баллады
   
Змей
 
 
 
Чуть вечерней росою
 
Осыпается трава,
 
Чешет косу, моет шею
 
Чернобровая вдова.
 
 
 
И не сводит у окошка
 
С неба темного очей,
 
И летит, свиваясь в кольца,
 
В ярких искрах длинный змей.
 
 
 
И шумит всё ближе, ближе,
 
И над вдовьиным двором,
 
Над соломенною крышей
 
Рассыпается огнем.
 
 
 
И окно тотчас затворит
 
Чернобровая вдова;
 
Только слышатся в светлице
 
Поцелуи да слова.
 
 
1847
  
Лихорадка
 
 
 
«Няня, что-то всё не сладко!
 
Дай-ка сахар мне да ром.
 
Всё как будто лихорадка,
 
Точно холоден наш дом».
 
 
 
— «Ах, родимый, бог с тобою:
 
Подойти нельзя к печам!
 
При себе всегда закрою,
 
Топим жарко — знаешь сам».
 
 
 
— «Ты бы шторку опустила…
 
Дай-ка книгу… Не хочу…
 
Ты намедни говорила,
 
Лихорадка… я шучу…»
 
 
 
— «Что за шутки спозаранок!
 
Уж поверь моим словам:
 
Сестры, девять лихоманок,
 
Часто ходят по ночам.
 
 
 
Вишь, нелегкая их носит
 
Сонных в губы целовать!
 
Всякой болести напросит,
 
И пойдет тебя трепать».
 
 
 
— «Верю, няня!.. Нет ли шубы?
 
Хоть всего не помню сна,
 
Целовала крепко в губы —
 
Лихорадка ли она?»
 
 
1847
Видение
 
 
Не ночью, не лживо
 
Во сне пролетело виденье:
 
Свершилося диво —
 
Земле подобает смиренье!
 
 
 
Прозрачные тучи
 
Над дикой Печерской горою
 
Сплывалися в кучи
 
Под зыбью небес голубою,
 
 
 
И юноши в белом
 
Летали от края до края,
 
Прославленным телом
 
Очам умиленным сияя.
 
 
 
На тучах, высоко,
 
Всё выше, в сиянии славы,
 
Заметно для ока
 
Вставали Печерские главы.
 
 
1843
    
Геро и Леандр
 
 
 
Бледен лик твой, бледен, дева!
 
Средь упругих волн напева
 
Я люблю твой бледный лик.
 
Под окном на всём просторе
 
Только море — только в море
 
Волн кочующих родник.
 
 
 
Тихо. Море голубое
 
Взору жадному в покое
 
Каждый луч передает.
 
Что ж там в море — чья победа?
 
Иль в зыбях, вторая Леда,
 
Лебедь-бог к тебе плывет?
 
 
 
Не бессмертный, не бессонный,
 
Нет, то юноша влюбленный
 
Проложил отважный путь,
 
И, полна огнем желаний,
 
Волны взмахом крепкой длани
 
Молодая режет грудь.
 
 
 
Меркнет день; из крайней тучи
 
Вдоль пучины ветр летучий
 
Направляет шаткий бег,
 
И под молнией багровой
 
Страшный вал белоголовый
 
С ревом прыгает на брег.
 
 
 
Где ж он, Геро? С бездной споря
 
Удушающего моря,
 
На свиданье он спешит!
 
Хоть бесстрастен, хоть безгласен,
 
Но по-прежнему прекрасен,
 
Он у ног твоих лежит.
 
 
 
Бледен лик твой, бледен, дева!
 
Средь упругих волн напева
 
Я люблю твой бледный лик.
 
Под окном на всём просторе
 
Только море — только в море
 
Волн кочующий родник.
 
 
1847
  
Тайна
 
 
 
Почти ребенком я была,
 
Все любовались мной;
 
Мне шли и кудри по плечам,
 
И фартучек цветной.
 
 
 
Любила мать смотреть, как я
 
Молилась поутру,
 
Любила слушать, если я
 
Певала ввечеру.
 
 
 
Чужой однажды посетил
 
Наш тихий уголок;
 
Он был так нежен и умен,
 
Так строен и высок.
 
 
 
Он часто в очи мне глядел
 
И тихо руку жал
 
И тайно глаз мой голубой
 
И кудри целовал.
 
 
 
И, помню, стало мне вокруг
 
При нем всё так светло,
 
И стало мутно в голове
 
И на сердце тепло.
 
 
 
Летели дни… промчался год…
 
Настал последний час —
 
Ему шепнула что-то мать,
 
И он оставил нас.
 
 
 
И долго-долго мне пришлось
 
И плакать, и грустить,
 
Но я боялася о нем
 
Кого-нибудь спросить.
 
 
 
Однажды вижу: милый гость,
 
Припав к устам моим,
 
Мне говорит: «Не бойся, друг,
 
Я для других незрим».
 
 
 
И с этих пор — он снова мой,
 
В объятиях моих,
 
И страстно, крепко он меня
 
Целует при других.
 
 
 
Все говорят, что яркий свет
 
Ланит моих — больной.
 
Им не узнать, как жарко их
 
Целует милый мой!