Полное собрание стихотворений

Часть 37 из 123 Информация о книге
1842
  «Ах, дитя, к тебе привязан…»
   Ах, дитя, к тебе привязан
 Я любовью безвозмездной!
 Нынче ты, моя малютка,
 Снилась мне в короне звездной.
 
  Что за искры эти звезды!
 Что за кроткое сиянье!
 Ты сама, моя малютка,
 Что за светлое созданье!
 
 
1843
  Узник
   Густая крапива
 Шумит под окном,
 Зеленая ива
 Повисла шатром;
 
  Веселые лодки
 В дали голубой;
 Железо решетки
 Визжит под пилой.
 
  Бывалое горе
 Уснуло в груди,
 Свобода и море
 Горят впереди.
 
  Прибавилось духа,
 Затихла тоска,
 И слушает ухо,
 И пилит рука.
 
 
1843
  «Люди спят; мой друг, пойдем в тенистый сад…»
   Люди спят; мой друг, пойдем в тенистый сад.
 Люди спят; одни лишь звезды к нам глядят.
 Да и те не видят нас среди ветвей
 И не слышат — слышит только соловей…
 Да и тот не слышит, — песнь его громка;
 Разве слышат только сердце и рука:
 Слышит сердце, сколько радостей земли,
 Сколько счастия сюда мы принесли;
 Да рука, услыша, сердцу говорит,
 Что чужая в ней пылает и дрожит,
 Что и ей от этой дрожи горячо,
 Что к плечу невольно клонится плечо…
 
 
1853
  «Растут, растут причудливые тени…»
   Растут, растут причудливые тени,
 В одну сливаясь тень…
 Уж позлатил последние ступени
 Перебежавший день.
 
  Что звало жить, что силы горячило —
 Далеко за горой.
 Как призрак дня, ты, бледное светило,
 Восходишь над землей.
 
  И на тебя как на воспоминанье
 Я обращаю взор…
 Смолкает лес, бледней ручья сиянье,
 Потухли выси гор;
 
  Лишь ты одно скользишь стезей лазурной;
 Недвижно всё окрест…
 Да сыплет ночь своей бездонной урной
 К нам мириады звезд.
 
 
1853
  На Днепре в половодье
  А.Я. П-вой
 
  Светало. Ветер гнул упругое стекло
 Днепра, еще в волнах не пробуждая звука.
 Старик отчаливал, опершись на весло,
 А между тем ворчал на внука.
 
  От весел к берегу кудрявый след бежал;
 Струи под лодкой закипели;
 Наш парус, медленно надувшись, задрожал,
 И мы как птица полетели.
 
  И ярким золотом и чистым серебром
 Змеились облаков прозрачных очертанья;
 Над разыгравшимся, казалося, Днепром
 Струилися от волн и трав благоуханья.
 
  За нами мельница едва-едва видна
 И берег посинел зеленый…
 И вот под лодкою вздрогнувшей быстрина
 Сверкает сталью вороненой…
 
  А там затопленный навстречу лес летел…
 В него зеркальные врывалися заливы;
 Над сонной влагою там тополь зеленел,
 Белели яблони и трепетали ивы.
 
  И под лобзания немолкнущей струи
 Певцы, которым лес да волны лишь внимали,
 С какой-то негою задорной соловьи
 Пустынный воздух раздражали.
 
  Вот изумрудный луг, вот желтые пески
 Горят в сияньи золотистом;
 Вон утка крадется в тростник, вон кулики
 Беспечно бегают со свистом…
 
  Остался б здесь дышать, смотреть и слушать век…
 
 
1853
    «Над озером лебедь в тростник протянул…»
   Над озером лебедь в тростник протянул,
 В воде опрокинулся лес,
 Зубцами вершин он в заре потонул,
 Меж двух изгибаясь небес.
 
  И воздухом чистым усталая грудь
 Дышала отрадно. Легли
 Вечерние тени. — Вечерний мой путь
 Краснел меж деревьев вдали.
 
  А мы — мы на лодке сидели вдвоем,
 Я смело налег на весло,
 Ты молча покорным владела рулем,
 Нас в лодке как в люльке несло.
 
  И детская челн направляла рука
 Туда, где, блестя чешуей,
 Вдоль сонного озера быстро река
 Бежала как змей золотой.
 
  Уж начали звезды мелькать в небесах…
 Не помню, как бросил весло,
 Не помню, что пестрый нашептывал флаг,
 Куда нас потоком несло!
 
 
1854
  Сосны
   Средь кленов девственных и плачущих берез
 Я видеть не могу надменных этих сосен;
 Они смущают рой живых и сладких грез,
 И трезвый вид мне их несносен.
 
  В кругу воскреснувших соседей лишь оне
 Не знают трепета, не шепчут, не вздыхают
 И, неизменные, ликующей весне
 Пору зимы напоминают.
 
  Когда уронит лес последний лист сухой
 И, смолкнув, станет ждать весны и возрожденья, —
 Они останутся холодною красой
 Пугать иные поколенья.
 
 
1854
  Больной
   Его томил недуг. Тяжелый зной печей,
 Казалось, каждый вздох оспаривал у груди.
 Его томил напев бессмысленных речей,
 Ему противны стали люди.
 
  На стены он кругом смотрел как на тюрьму,
 Он обращал к окну горящие зеницы,
 И света божьего хотелося ему —
 Хотелось воздуха, которым дышат птицы.
 
  А там, за стеклами, как чуткий сон легки,
 С востока яркого всё шире дни летели,
 И солнце теплое, морозам вопреки,
 Вдоль крыш развесило капели.
 
  Просиживая дни, он думал всё одно:
 «Я знаю, небеса весны меня излечут…»
 И ждал он: скоро ли весна пахнет в окно
 И там две ласточки, прижавшись, защебечут?
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница