Полное собрание стихотворений

1854
  
«Что за ночь! Прозрачный воздух скован…»
 
 
 
Что за ночь! Прозрачный воздух скован;
 
Над землей клубится аромат.
 
О, теперь я счастлив, я взволнован,
 
О, теперь я высказаться рад!
 
 
 
Помнишь час последнего свиданья!
 
Безотраден сумрак ночи был;
 
Ты ждала, ты жаждала признанья —
 
Я молчал: тебя я не любил.
 
 
 
Холодела кровь, и сердце ныло:
 
Так тяжка была твоя печаль;
 
Горько мне за нас обоих было,
 
И сказать мне правду было жаль.
 
 
 
Но теперь, когда дрожу и млею
 
И, как раб, твой каждый взор ловлю,
 
Я не лгу, назвав тебя своею
 
И клянясь, что я тебя люблю!
 
 
1854
  
Старый парк
 
 
 
Сбирались умирать последние цветы
 
И ждали с грустию дыхания мороза;
 
Краснели по краям кленовые листы,
 
Горошек отцветал, и осыпалась роза.
 
 
 
Над мрачным ельником проснулася заря,
 
Но яркости ее не радовались птицы;
 
Однообразный свист лишь слышен снегиря,
 
Да раздражает писк насмешливой синицы.
 
 
 
Беседка старая над пропастью видна.
 
Вхожу. Два льва без лап на лестнице встречают.
 
Полузатертые чужие имена,
 
Сплетаясь меж собой, в глазах моих мелькают.
 
 
 
Гляжу. У ног моих отвесною стеной
 
Мне сосен кажутся недвижные вершины,
 
И горная тропа, размытая водой,
 
Виясь как желтый змей, бежит на дно долины.
 
 
 
И солнце вырвалось из тучи, и лучи,
 
Блеснув как молния, в долину долетели.
 
Отсюда вижу я, как бьют в пруде ключи
 
И над травой стоят недвижные форели.
 
 
 
Один. Ничьих шагов не слышу за собой.
 
В душе уныние, усилие во взоре.
 
А там, за соснами, как купол голубой,
 
Стоит бесстрастное, безжалостное море.
 
 
 
Как чайка, парус там белеет в высоте.
 
Я жду, потонет он, но он не утопает
 
И, медленно скользя по выгнутой черте,
 
Как волокнистый след пропавшей тучки тает.
 
 
1853?
  
Муза («Не в сумрачный чертог наяды говорливой…»)
 
 
 
Не в сумрачный чертог наяды говорливой
 
Пришла она пленять мой слух самолюбивый
 
Рассказом о щитах, героях и конях,
 
О шлемах кованных и сломанных мечах.
 
Скрывая низкий лоб под ветвию лавровой,
 
С цитарой золотой иль из кости слоновой,
 
Ни разу на моем не прилегла плече
 
Богиня гордая в расшитой епанче.
 
Мне слуха не ласкал язык ее могучий,
 
И гибкий, и простой, и звучный без созвучий.
 
По воле пиерид с достоинством певца
 
Я не мечтал стяжать широкого венца.
 
О нет! Под дымкою ревнивой покрывала
 
Мне музу молодость иную указала:
 
Отягощала прядь душистая волос
 
Головку дивную узлом тяжелых кос;.
 
Цветы последние в руке ее дрожали;
 
Отрывистая речь была полна печали,
 
И женской прихоти, и серебристых грез,
 
Невысказанных мук и непонятных слез.
 
Какой-то негою томительной волнуем,
 
Я слушал, как слова встречались поцелуем,
 
И долго без нее душа была больна
 
И несказанного стремления полна.
 
 
1854
    
«Теплый ветер тихо веет…»
 
 
 
Теплый ветер тихо веет,
 
Жизнью свежей дышит степь,
 
И курганов зеленеет
 
Убегающая цепь.
 
 
 
И далеко меж курганов
 
Темно-серою змеей
 
До бледнеющих туманов
 
Пролегает путь родной.
 
 
 
К безотчетному веселью
 
Подымаясь в небеса,
 
Сыплют с неба трель за трелью
 
Вешних птичек голоса.
 
 
1845
  
«Последний звук умолк в лесу глухом…»
 
 
 
Последний звук умолк в лесу глухом,
 
Последний луч погаснул за горою…
 
О, скоро ли в безмолвии ночном,
 
Прекрасный друг, увижусь я с тобою?
 
 
 
О, скоро ли младенческая речь
 
В испуг мое изменит ожиданье?
 
О, скоро ли к груди моей прилечь
 
Ты поспешишь, вся трепет, вся желанье?
 
 
 
Скользит туман прозрачный над рекой,
 
Как твой покров, свиваясь и белея…
 
Час фей настал! Увижусь ли с тобой
 
Я в царстве фей, мечтательная фея?
 
 
 
Иль заодно с тобой и ночь, и мгла
 
Меня томят и нежат в заблужденьи?
 
Иль это страсть больная солгала
 
И жар ночной потухнет в песнопеньи?
 
 
1855
  
«В пору любви, мечты, свободы…»
 
 
 
В пору любви, мечты, свободы,
 
В мерцаньи розового дня
 
Язык душевной непогоды
 
Был непонятен для меня.
 
 
 
Я забавлялся над словами,
 
Что будто по душе иной
 
Проходит злоба полосами,
 
Как тень от тучи громовой.
 
 
 
Настало время отрезвляться,
 
И долг велел — в немой борьбе
 
Навстречу людям улыбаться,
 
А горе подавлять в себе.
 
 
 
Я побеждал. В душе сокрыта,
 
Беда спала… Но знал ли я,
 
Как живуща, как ядовита
 
Эдема старая змея!
 
 
 
Находят дни, — с самим собою
 
Бороться сердцу тяжело,
 
И духа злобы над душою
 
Я слышу тяжкое крыло.