Полное собрание стихотворений
Часть 47 из 123 Информация о книге
Середина 50-х гг.
«Не избегай; я не молю…»
Не избегай; я не молюНи слез, ни сердца тайной боли,Своей тоске хочу я волиИ повторять тебе: «люблю».Хочу нестись к тебе, лететь,Как волны по равнине водной,Поцеловать гранит холодный,Поцеловать — и умереть!1862?
«В благословенный день, когда стремлюсь душою…»
В благословенный день, когда стремлюсь душоюВ блаженный мир любви, добра и красоты,Воспоминание выносит предо мноюНерукотворные черты.Пред тенью милою коленопреклоненный,В слезах молитвенных я сердцем оживуИ вновь затрепещу, тобою просветленный, —Но всё тебя не назову.И тайной сладостной душа моя мятется;Когда ж окончится земное бытие,Мне ангел кротости и грусти отзоветсяНа имя нежное твое.1857
Зевс
Шум и гам, — хохочут девы,В медь колотят музыканты,Под визгливые напевыСкачут, пляшут корибанты.В кипарисной роще КритаВновь заплакал мальчик Реи,Потянул к себе сердитоОн сосцы у Амальтеи.Юный бог уж ненавидит,Эти крики местью дышат, —Но земля его не видит,Небеса его не слышат.15 ноября 1859
К Сикстинской Мадонне
Вот сын ее, — он — тайна Иеговы —Лелеем девы чистыми руками.У ног ее земля под облаками,На воздухе нетленные покровы.И, преклонясь, с Варварою готовыМолиться ей мы на коленях самиИли, как Сикст, блаженными очамиВстречать того, кто рабства сверг оковы.Как ангелов, младенцев окрыленных,Узришь и нас, о дева, не смущенных:Здесь угасает пред тобой тревога.Такой тебе, Рафаэль, вестник бога,Тебе и нам явил твой сон чудесныйЦарицу жен — царицею небесной!1864?
Музе («Пришла и села. Счастлив и тревожен…»)
Пришла и села. Счастлив и тревожен,Ласкательный твой повторяю стих;И если дар мой пред тобой ничтожен,То ревностью не ниже я другихЗаботливо храня твою свободу,Непосвященных я к тебе не звал,И рабскому их буйству я в угодуТвоих речей не осквернял.Всё та же ты, заветная святыня,На облаке, незримая земле,В венце из звезд, нетленная богиня,С задумчивой улыбкой на челе.1882
«Не смейся, не дивися мне…»
Не смейся, не дивися мне,В недоуменьи детски грубом,Что перед этим дряхлым дубомЯ вновь стою по старине.Не много листьев на челеБольного старца уцелели;Но вновь с весною прилетелиИ жмутся горлинки в дупле.1884
«День проснется — и речи людские…»
День проснется — и речи людскиеЗакипят раздраженной волной,И помчит, разливаясь, стихияВсё, что вызвано алчной нуждой.И мои зажурчат песнопенья, —Но в зыбучих струях ты найдешьРазве ласковой думы волненья,Разве сердца напрасную дрожь.1884
«Ты был для нас всегда вон той скалою…»
— Ты был для нас всегда вон той скалою,Взлетевшей к небесам, —Под бурями, под ливнем и грозоюНевозмутимый сам.Защищены от севера тобою,Над зеркалом наядРосли мы здесь веселою семьею —Цветущий вертоград.И вдруг вчера — тебя я не узнала:Ты был как божий гром…Умолкла я, — я вся затрепеталаПеред твоим лицом.— О да, скала молчит; но неужелиТы думаешь: ничутьВсе бури ей, все ливни и метелиНе надрывают грудь?Откуда же — ты помнишь — это было:Вдруг землю потрясло,И что-то в ночь весь сад пробороздило,И следом всё легло?И никому не рассказало море,Что кануло ко дну, —А то скала свое былое гореШвырнула в глубину.2 июня 1863
Бабочка
Ты прав. Одним воздушным очертаньемЯ так мила.Весь бархат мой с его живым миганьем —Лишь два крыла.Не спрашивай: откуда появилась?Куда спешу?Здесь на цветок я легкий опустиласьИ вот — дышу.Надолго ли, без цели, без усилья,Дышать хочу?Вот-вот сейчас, сверкнув, раскину крыльяИ улечу.1884
«С бородою седою верховный я жрец…»
С бородою седою верховный я жрец,На тебя возложу я душистый венец,И нетленною солью горячих речейЯ осыплю невинную роскошь кудрей.Эту детскую грудь рассеку я потомВдохновенного слова звенящим мечом,И раскроет потомку минувшего мгла,Что на свете всех чище ты сердцем была.