Полное собрание стихотворений

1842
  
Вечерний сад
 
 
 
Не бойся вечернего сада,
 
На дом оглянися назад, —
 
Смотри-ка: все окна фасада
 
Зарею вечерней горят.
 
 
 
Мне жаль и фонтана ночного,
 
Мне жаль и жуков заревых,
 
Мне жаль соловья заревого
 
И ночи цветов распускных.
 
 
 
Поверь мне: туман не коснется
 
Головки-малютки твоей,
 
Поверь, — ни одна не сомнется
 
Из этих упругих кудрей.
 
 
 
Поверь, что природа так гибко
 
Твоим покорится очам,
 
Поверь мне, что эта улыбка
 
Царица и дням и ночам.
 
 
 
Сопутники вечера — что ж вы?
 
Ответствуйте милой моей! —
 
Поверь мне, что узкой подошвы
 
Роса не коснется твоей.
 
 
1842
  
«Перлы восточные — зубы у ней…»
 
 
 
Перлы восточные — зубы у ней,
 
Шелк шемаханский — коса;
 
Мягко и ярко, что утро весной,
 
Светят большие глаза.
 
 
 
Перси при каждом вдыханьи у ней
 
Так выдаются вперед,
 
Будто две полные чаши на грудь
 
Ей опрокинул Эрот.
 
 
 
Если же с чувством скажет: «Люблю» —
 
Чувство и слово лови:
 
К этому слову — ты слов не найдешь,
 
Чувства — для этой любви!
 
 
1842
  
«Как ум к ней идет, как к ней чувство идет…»
 
 
 
Как ум к ней идет, как к ней чувство идет,
 
Как чувство с умом в ней умеет сродниться,
 
Умеет родное найти — и на нем
 
Так ярко и тонко всегда отразиться.
 
 
 
Сквозь ставень окна серебристым лучом
 
Так в спальню прекрасной луна проникает,
 
На стол упадет — и, нашедши на нем
 
Алмаз позабытый, с алмазом играет.
 
 
1842
  
«Утром курится поляна…»
 
 
 
Утром курится поляна,
 
Вьется волнистый туман,
 
И на развивы тумана
 
Весело смотрит Титан.
 
 
 
Шире грудей колыханье,
 
Локон свивается вновь, —
 
Слаще младое дыханье
 
И непорочней любовь…
 
 
 
Утро, как сон новобрачной,
 
Полно стыда и огня, —
 
Всё, что вечор было мрачно,
 
Ясно в сиянии дня.
 
 
1842
  
«В руке с тамбурином, в глазах с упоеньем…»
 
 
 
В руке с тамбурином, в глазах с упоеньем,
 
Ты гнешься и вьешься, плывешь и летишь…
 
Так чуткая травка под грезы Эола,
 
Под сонную арфу качается в тишь.
 
 
 
Так в теле, так в членах, объятых забвеньем,
 
Одно безусталое сердце стучит
 
В тот час, как при звездах недвижных, холодных
 
Одна яркой искрою к бездне летит.
 
 
1842
    
«Я узнаю тебя и твой белый вуаль…»
 
 
 
Я узнаю тебя и твой белый вуаль,
 
Где роняет цветы благовонный миндаль,
 
За решеткою сада, с лихого коня,
 
И в ночи при луне, и в сиянии дня;
 
И гитару твою далеко слышу я
 
Под журчанье фонтана и песнь соловья…
 
Днем и ночью гляжу сквозь решетку я вдаль —
 
Не мелькнет ли в саду белоснежный вуаль?
 
 
1842
  
«Мы ехали двое… Под нею…»
 
 
 
Мы ехали двое… Под нею
 
Шел мерно и весело мул.
 
Мы въехали молча в аллею,
 
И луч из-за мирты блеснул.
 
 
 
Все гроздья по темной аллее
 
Зажглися прощальным огнем —
 
Горят всё светлее, алее,
 
И вот мы в потемках вдвоем.
 
 
 
Не бойтесь, синьора! Я с вами —
 
И ручку синьоры я взял,
 
И долго, прильнувши устами,
 
Я ручку ее целовал.
 
 
1842
  
«За красавицу соседку…»
 
 
 
За красавицу соседку,
 
За глаза ея —
 
Виноградную беседку
 
Не забуду я.
 
 
 
Помню ветреной смуглянки
 
Резкий, долгий взор —
 
Помню милой итальянки
 
Утренний убор…
 
 
 
Жаркой груди половину,
 
Смоль ее кудрей —
 
И плетеную корзину
 
На руке у ней.
 
 
 
И прозрачной тени сетку
 
На лице ея —
 
Виноградную беседку
 
Не забуду я!
 
 
1842
  
Горный ключ
 
(Офелии)
 
 
 
С камня на камень висящий,
 
С брошенных скал на утес
 
Много кристалл твой блестящий
 
Пены жемчужной унес.
 
 
 
Был при деннице румян ты,
 
Был при луне бледен ты,
 
Гордо носил бриллианты,
 
Скромно — цветы и листы.
 
 
 
Много твой шум отдаленный
 
Чуждых людей приманил,
 
Много про чудо вселенной
 
Странник в дому говорил.
 
 
 
Тучи несут тебе воду,
 
Чуждые люди дары,
 
Сила дарует свободу,
 
Шелест и прелесть игры.
 
 
 
Чадо тревожной неволи,
 
Что же мне бросить в поток?
 
Кубок ли звонкий, кольцо ли,
 
Розы ли юной шипок?
 
 
 
Розу увядшую, друг мой,
 
Кинул я с желтым листком;
 
Чувство, и зренье, и слух мой
 
Гибнут с последним цветком.