Судьба (СИ)
К тому же, как бы не были высокомерны при жизни эти короли собственных вершин из грязи, они так забавно визжат, когда умирают… Как свиньи.
И всё же у единиц был путь назад. Сильная, искренняя как молитва, жажда искупления могла начать отрезать кусок за куском от тянущегося позади кровавого груза. Лишь один шанс, данный не многим. Требующий полную готовность покориться Свету, отпустить гордыню, наполнить сердце состраданием и той же самой болью, что ты причинил другим. Ради искупления придётся пожертвовать всей своей жизнью, неся этот груз до конца.
Но разве сама жизнь стража не родилась из жертвы?
Однако отчаянные хитрецы могли не надеяться на сомнительную индульгенцию. Шанс даётся очень немногим и повторное падение безвозвратно обратит тебя в прах, поскольку ты давно отказался от собственной истинной души, единственной способной сохранить целостность разумной сущности. А новую нужно ещё заслужить…
Но ради чего весь этот круг нескончаемого насилия?
Эрика подняла свой взгляд на белый шар в небе, окутанный лёгким свечением. В это мгновение лицо женщины стало непривычным, словно замер некий неведомый механизм, двигающий вперёд эту машину неотвратимости. В глазах, помимо стали, появился оттенок скорби очень старого и видевшего слишком многое существа, чтобы затем смениться лёгкой вспышкой чего-то светлого.
Она резко вдохнула воздух, наполненный запахом осенних листьев.
Быть может, если Странник видит своих детей, кого вернул к жизни, то ему ведомо, через что некоторым из них приходится пройти. Сколь велика его милость, столь и непримиримость с врагом, если охотница всё ещё чувствует это бесконечно тёплое дыхание. Даже спустя столько лет. Рэй… Несгибаемый мальчишка… Он стал насмешкой и для неё. Напоминанием, поводом заглянуть внутрь себя впервые за столько лет. Обернуться назад, чтобы увидеть свой страх и обнаружить, что позади не выжженная дотла пустыня. На оставшемся от тел пепле вновь распустились цветы.
Стоило признать, в последнее время Эрика перестала чувствовать свою жизнь жестокой и злой. Что временами расстраивало… Это убило в ней толику безразличия и, быть может, всколыхнуло человечность. Если бы Странник мог, он сейчас одарил бы своего стража улыбкой доброго светлого бога, увидев в том озадаченное осознание и расцветающую мудрость. Тяжёлый путь стал ничем иным, как испытанием для внутреннего Света. Ведь личность определяют вовсе не обстоятельства и их исход, а то, сколь достойно она среди них держалась.
Охотница знала, чувствовала принятие. После всей грязной работы, которую пришлось проделать за столь долгую жизнь, этот белый шар всё ещё оставался милостив.
Женщина не заметила, как с невольной улыбкой взглянула на термос у себя в руке. Подарок от Джона… Простой презент на очередной городской праздник. От такого же, как она сама… Мужчина не знал наверняка и всё же на животном уровне это чувствовал, невольно идя навстречу. Ужасно одинокий, но в душе добрый варлок, что внезапно обрёл семью. Пожертвовавший всем, даже своей совестью, чтобы защищать. Страж, который никогда не станет в глазах людей безупречным Воином Света.
Эрика в куда меньшей степени была одержима идеей справедливости. Она — зверь, что избрал не питаться слабыми. Лишь со временем, спустя века, в её сердце начало зарождаться истинное сострадание, доселе спавшее в глубинах разума, но толкавшее убивать тварей, лишь по случайности имевших человеческий облик.
Охотница поставила ёмкость на перила. Рядом с чёрной карнавальной маской.
Джон не терял хватки, но позволял себе в её присутствии куда больше, чем стоило. Хищник, открывшийся другому хищнику… Или он чувствовал, что Эрика вовсе не ударит? Быть может, хотел верить? Он слишком увлёкся этим знакомством… Оба увлеклись. Но ведь даже кошки, по натуре одиночки, способны на дружбу?
Эрика, в каком-то резко приподнятом настроении, коснулась термоса и улыбнулась, глядя на Странника, который наверняка всё понимал.
— Ох, Джонни… Есть вещи, с которыми тебе не справиться.
В почти торжественном жесте она открыла крышку и сделала глоток, вновь посмотрев на Последний Город. Подул осенний ветер, подхватывая края длинного чёрного пальто, чем лишь скрасил момент. Одновременно подстёгивая идти туда, вниз… Слиться с толпой, затеряться в тенях, начать свою новую охоту, игру. Заставляя кровь бурлить как прежде, а острый ум прокладывать себе путь.
Да, Джонни, есть вещи, с которыми тебе не справиться. Но для этого у человечества есть другие стражи.
Фестиваль Усопших уже вступил в свои права. Город окрасился в призрачные потусторонние цвета. Тут и там появились гирлянды и свечи, окутывающие дрожащим неровным мерцанием стены домов и деревья. Где-то наверху, в Башне, стражи вспоминали своих павших товарищей… И прошлых себя. Но здесь, на узких улочках и переходах неспящего мегаполиса, царил совсем иной праздник.
Для простых людей, лишённых дара Странника, смерть наступает лишь единожды. Их память короче. Войны прошлого для них просто история. В то время как стражи всё ещё слышат в своих снах гул пламени, грохот разрывающихся снарядов и предсмертные крики друзей, чей Свет угас века назад. Но вместе с тем они не так боятся смерти. Знают её, слышат и танцуют с ней, раз за разом переступая запретную черту, чтобы однажды остаться там навсегда.
Но простые люди… Помнили не великие войны прошлого, не Сумеречный Разлом, не Шесть Фронтов и не Великую Катастрофу… Не видели слепых окон сгинувших в Коллапсе городов, не блуждали по пустошам, выжженным ядерным огнём, чтобы знать чего лишились. Их воспоминания казались проще. Но разве от этого стали менее важны?
Красная Война забрала многих, пришла в каждый дом. Не сыскать этой осенью в Городе человека, который, зажигая памятную свечу, не вспомнил бы о погибших друзьях и родных. Но и она забудется… Сменится поколение. Шрам сгладится, став лишь бледной полоской на теле израненного, но несломленного народа. И потому другие свечи танцевали на ветру, напоминая о пламени душ, ушедших за грань. Тех, кого забрали войны, и тех, кто погиб иначе. От старости и болезней. В несчастных случаях и из-за жестокости других людей. О всех тех, кто рождалися и умирал, чтобы колесо жизни продолжало вращаться и Свет горел не только в руках его воинов, но и в сердцах тех, на защите кого они стоят.
Район Города, по которому шла Эрика, отличался сравнительно низкой и не плотной застройкой. Здания не выше пяти этажей перемежались деревьями, пустырями и остовами разрушенных войной домов. Но и тут чувствовался праздник. Гирлянды на деревьях, светящиеся вывески магазинов и баров, обещавших особые праздничные предложения. А ещё музыка… Куда без неё? Люди, словно стряхнув с себя какое-то неписаное ограничение, включали её, окутывая Город мрачным, но вместе с тем весёлым и неутомимым духом начавшегося торжества.
У станции монорельса группа музыкантов исполняла известные и новые песни. Перезвон гитарных струн отзывался в сердцах, пробуждая что-то своё в душе каждого прохожего. И простых горожан, и стражей, что в этот поздний час спустились со своей Башни.
Эрика вновь ощутила на своём лице ветер, обещавший долгую зиму. В горах и без того всегда было холодно и лишь тёплые огни Последнего Города в силах согреть сердца.
Наступал праздник. Таинственный, мистический… Люди, занятые его заботами, даже не догадывались, что совсем рядом спокойно проходил мимо самый настоящий страж в чёрной маскарадной маске. Да шёл не куда-нибудь, а намереваясь позаботиться об их спокойствии, безопасности.
Путь до подстанции, упомянутой Люси, был не длинным, но и коротким назвать его тоже не получалось. Старое здание из красного кирпича смотрело в небо вышкой линии электропередач с оборванными проводами. Деревья жались к нему, обволакивая темнотой и прикрывая окна, лишённые стёкол. Граффити в изобилии покрывали стены изнутри и снаружи. Шумных гостей здесь не было, что давало Эрике прекрасную возможность осмотреться. И пусть несколько узнаваемых символов, нанесённых белой краской, не оставляли сомнений в правдивости слов юной помощницы Хэйлы, на деле говорили они критически мало.