Судьба (СИ)

Охотница некоторое время молча взирала на письмена, ощущая, как в душе медленно начинает нарастать тревога, а разум наполняется привычным холодом. Увидеть подобное в Последнем Городе? Вот уж до чего точно не хотелось дожить…
— Стив, снимай всё. И осторожно, — сказала женщина, когда в её руке призрак призрак.
— Отвратительно, — не сдержал тот эмоций. — И ведь это сделали люди…
О том, что символы могли оставить представители Улья, думать не хотелось.
— Не думаю, что их можно называть людьми, — Эрика издала тяжёлый вздох, жалея, что пошла сюда в длинном приталенном пальто, стараясь не выделяться среди людей и прикрыть броню.
Женщина приподняла подол, стараясь не зацепить полуразрушенный порог. Вся эта мрачная аристократичность вдруг показалась хрупкой на фоне мусора и грязи.
Под стройной, но сильной ногой хрустнули осколки, как порой хрустели кости ключиц ублюдков. Как бы не так…
На первый взгляд внутри не было ничего примечательного. Просто заброшенная электрическая подстанция. Всё мало-мальски ценное уже давно вырезали и унесли, оставив лишь стены, которые тут же покрылись совсем иными признаками цивилизации, нежели провода, щитки и схемы работы с устройствами под высоким напряжением. Цветастые символы банд и музыкальных групп, непристойные слова и надписи в духе “здесь был Джек”, битые бутылки и упаковки разнообразной дешевой закуски. Прямо тут, на полу, чернел круг кострища.
Однако во втором помещении Эрику наконец дождался сюрприз. Ещё несколько рун Улья, нанесённых всё той же белой краской прямо поверх логотипа Судного Часа и пары других известных команд Горнила.
Женщина подавила невольный смешок.
— Очаровательно, — произнесла она.
Осколки мусора вновь скрипнули за её спиной, заставив развернуться на звук. В подстанцию вошёл молодой мужчина в чёрном пальто, выполненном по последней моде Города. Карнавальная маска прятала его лицо, оставляя открытыми идеально уложенные чёрные волосы. Клетчатый шарф, элегантно завязанный на шее, завершал образ франта, который лишь по нелепой случайности забрёл в эту убогую развалюху.
— Не скажу, что не ждал тебя здесь увидеть, — Эрика легко узнала голос. Гай, недавний знакомый из Горнила. — Твоя репутация говорит сама за себя.
Охотница вновь повернулась к символу.
— Играешь с огнём, — прозвучало вместо приветствия.
— Всю жизнь, — ответил варлок, поравнявшись с ней напротив стены и скользнув по рунам нечитаемым из-за маски взглядом. — Забавно. Весьма забавно…
— Что? — Эрика казалась всё такой же мрачно-невозмутимой.
— Это не язык Улья, — безапелляционно заявил Гай, подходя ближе к стене. Его длинные и тонкие пальцы пианиста, затянутые в гладкую кожу перчаток, зависли над поверхностью, почти касаясь краски. — Верней… Не настоящий язык Улья. Здесь смешаны два разных диалекта. И сама постановка предложения, порядок слов… Это не слепое копирование глифов с артефакта, а осознанная работа переводчика, возомнившего себя филологом. Искусная подделка, способная обмануть многих. В Городе едва ли найдётся больше десяти разумных, способных распознать её. К счастью… Я один из них, — не скрывая гордости, закончил он.
— Ты должен понимать, как это прозвучало, — сказала Эрика, наконец удостоив собеседника куда более тяжёлым взглядом, но голос её всё ещё звучал спокойно.
Такие глубокие познания наводят на плохие мысли.
— Я только желал распалить твой интерес, — ответил Гай, развернувшись лицом к Эрике.
Маска не скрывала глаз, позволяя заглянуть в душу своему носителю. Варлок действительно играл со смертью и не стыдился. Даже казалось, что он наслаждается. И это больше не оставляло сомнений… Гай знал, кто перед ним, и осознавал все возможные последствия неверных слов.
— Ты ведь ищешь тех, кто осквернил Город подобными письменами? — спросил он, изогнув губы улыбке.
— Похоже, как и ты, — охотница подняла подбородок выше, от чего её профиль стал казаться почти высокомерным.
— Да, — сильнее улыбнулся Гай и снова обратил взор на письмена. — Перевод текстов Улья непрост. Но вот здесь посыл, напротив, предельно понятен. Всё-таки их составлял человек… Отрицание Истины ведёт к смерти. Под Истинной, должно быть, подразумевается Логика Меча. Проще говоря — слабые должны умереть, а сильные властвовать. Довольно хорошо ложится на звериную психологию банд. Но едва ли я смогу рассказать про это больше, чем ты знаешь сама.
 
— Простые люди не могли сами нанести подобный символ, — Эрика вспомнила слова Люси.
В одной из банд видели кого-то подозрительно похожего на стража…
— Мыслишь в верном ключе, — ответил Гай. Его поза излучала уверенность, словно речь шла вовсе не о предателях внутри Города. — Могу сказать даже больше, дело вовсе не в университете. Орден Праксиса пристально следит за каждым смертным специалистом по Улью. Это дело рук стражей… Но у меня нет имён и улик. Увы, дети Странника слишком часто носят маски, — он с усмешкой коснулся собственной.
— Они сильно переоценены, — охотница посмотрела по сторонам, будто ожидая подвоха. — Так значит, всё же стражи? Прискорбно…
— Стражи — такие же люди, — резко, с наигранной театральностью, взмахнул рукой Гай. — Только не знающие тех страданий, что делают человека человеком. Стоит ли удивляться, что некоторые из нас, взяв за привычку лить реки крови и смотреть на чужаков как на инструмент, схожим образом могли взглянуть и на смертных сородичей? Ведь и те и другие слишком мягкие и так легко умирают.
Взгляд Эрики стал пристальным. Она, казалось, даже не моргала лишний раз, словно проверяя своего собеседника на прочность.
— Какой в этом интерес для тебя? — спросила женщина. — Не припомню, чтобы мы виделись среди стражей, ведущих расследования в Городе, — голос приобрёл едва намекающие на угрозу нотки.
— Среди членов членов ордена Праксиса или ордена Миротворцев, хочешь сказать? — улыбка Гая стала вызывающей.
Эрика сама не входила ни в одну из подобных достославных организаций.
И она продолжала смотреть… Как бы сладко не напевали обаятельные льстецы, женщина подобно змее просачивалась сквозь общество ублюдков, которые были готовы и способны погубить даже стража. А этот тип сам к ней являлся. И знал, кто она… Либо будучи очередным самоубийцей, либо действительно ища помощи.
— Так тебе что-то известно? — Эрика вдруг совершенно перестала демонстрировать агрессию, свободно пройдясь до разбитого окна.
Однако медленно нарастающее вязкое напряжение, напротив, становилось всё ощутимей.
— Меньше, чем хотелось бы, но больше, чем ничего, — уже серьёзно, без актёрских прикрас, заговорил Гай. — Контрабанда и наркоторговля существуют не первый год. Власти закрывают глаза, потому что баланс сил и так хрупок. Но недавно одна из банд сменила название, став “Ножами”, и начала стремительно расти. Кто-то вложил в них очень много денег и ресурсов. Тяжёлое оружие в уличных перестрелках, несколько жестоких расправ над теми, кто им мешал… И взятки для представителей закона, разумеется. Но если бы дело было лишь в этом… В своих рядах они проповедуют идеи Улья. Упрощая и искажая… Но почти не таясь.
— Да… Про банды я слышала… — Эрика выдержала паузу. — Ну хорошо. У тебя будет шанс предоставить мне доказательства. И заодно убедить, что ты узнал всё это не от них лично.
— Я сделал запись их проповеди, — рука Гая скользнула в карман, чтобы затем протянуть Эрике чип с данными. — Это было мероприятие для неофитов. В основном слова о лжи Странника и том, что приняв “Истину”, мы освободимся от его гнёта. Покинем “клетку Стен” и обретём “свободу”. Немало подростков максималистов, особенно из неблагополучной среды, легко принимают подобное учение. Ведь “Странник предал нас во время Красной Войны”.
Охотница взяла маленькое устройство. Пока звучало убедительно…
— Что ты хочешь за информацию? — перешла та сразу к делу.
Гай встретился с ней взглядом. Что он мог потребовать, приложив немало усилий для этой встречи?