Судьба (СИ)
— Поэтому я и здесь, — кивнула женщина. — Когда страж начинает играть не по правилам, у него могут возникнуть определённого рода проблемы. Но если он принял прямое участие в делах, связанных с Ульем — это уже работа для инквизиции.
— Праксисы? — губы Евгения изогнулись в усмешке. Сделав глоток ромашкового чая, он неодобрительно покачал головой. — Как по мне, это работа для полиции и Миротворцев. Но только и те и другие положили огромный такой хер. Первые любят деньги, а вторых просто мало. С другой стороны, если мой старик приукрасил ваши подвиги не больше чем в два раза, то я могу спать спокойно.
— Я простой фрилансер, — Эрика втиснула свою деятельность в современные модные тренды. — Но мне доводилось работать с этими организациями.
— И я не ошибусь, если предположу, что вы здесь за информацией о Ножах? Той, что мои люди смогли добыть.
— А вам не помешал бы страж, который этим займётся, — зловещая улыбка женщины предвещала всё то, что случится, если это настоящие поклонники Улья и их никто не остановит.
Несколько секунд Евгений пристально смотрел в её глаза. Выбор был иллюзорен. Отказать ей? И Город окунётся в пламя новой войны. Кто-то скажет, что хаос — это лестница. Криминальный босс не спорил с самим утверждением, но вместе с тем понимал, сколь хрупок мир вокруг. И тот хаос, который может пробудиться, сметёт всё и всех.
— По рукам! — рассмеялся он, протягивая свою огромную ладонь для рукопожатия. — Я предоставлю вам всё то, что мне удалось узнать. Но когда вы отрубите голову этой змеи, дайте знать. Я хочу быть первым на делёжке пирога.
— О, вы узнаете об этом, — Эрика протянула свою куда более тонкую руку в ответ, но почему-то не закрадывалось и тени сомнения, что она ею свернула сотни и тысячи шей.
Могучее рукопожатие скрепило договор.
— Людочка, будь добра, собери документы по Ножам для нашей гостьи, — сказал Евгений, снова нажав на кнопку связи с секретаршей. И, дождавшись положительного ответа, обратился к Эрике. — Обычно стражи делят всё на чёрное и белое… Не видят полутонов. Я — преступник. Значит, я зло. Но в чём, в сущности своей, разница между моим бизнесом и теми же фракциями? Лишь в том, что они плавают повыше и пишут законы. И потому то, что делают они — легально. Я рад, что есть стражи, такие как вы, которые понимают это.
— Стражи поверхностно знакомы с жизнью и бытом людей. Они привыкли, что есть чудовище, которое нужно найти, оторвать голову и дело сделано, — взгляд охотницы немного изменился. — Я долго жила в стенах Последнего Города и научилась понимать, как здесь всё устроено. Снаружи больше свободы.
— Иногда я думаю, не переехать ли туда, — вздохнул мужчина, допивая чай. — Там, конечно, падшие и кабал, зато между людьми всё как-то проще… Но мои балбесы без меня не справятся.
— Жизнь за стенами иная. Она играет с нашими древними инстинктами и мы обретаем брата в лице человека, с которым вместе спасались от отряда кабал. Соратников на войне заводишь очень стремительно. Как и врагов, — Эрика выдержала паузу. — В городе другие правила. Люди не вынуждены выживать каждый день перед лицом общего врага и они порой живут так, словно их существование не зависит от степени сплочённости. Потерявшие истинную мотивацию инстинкты вынуждают пытаться забрать себе даже тот кусок, который уже попросту не лезет. Не зря в древних религиях алчность считалась смертным грехом.
— Золотые слова, страж, — утробно рассмеялся Кирпич. — Иронично, должно быть, от меня это слышать… Но богатство приедается, как и всё в этом мире. Немало тех, кто этого не понимает. Они рвутся к чужому, словно желая заполнить пустоту в душе… Я и сам когда-то таким был. Только с годами понял, что на самом деле важно, а что — пыль и суета.
— Стражам в этом отношении значительно проще. Мы можем отправиться жить за пределы города лет на двадцать, — охотница позволила себе смешок со знанием дела.
— Вы так делали? — не мог не спросить Евгений. — Или это были не двадцать лет, а намного больше?
— Я покидала Последний Город на десятки лет, это верно… — изрекла женщина, подняв на него взгляд. — Но подобное лекарство было не в силах исцелить мой истинный порок.
— И каков он? Твой порок, — мужчина невольно потянулся вперёд.
— Безразличие.
В зале произошла одна существенная перемена. Два экзо, до этого игравших в шахматы, подсели за барную стойку по бокам от Тома и с огромным интересом следили за его манипуляциями. Тот, в свою очередь, успел где-то добыть ушанку и залихватски нахлобучил на голову. Однако, вопреки опасениям Эрики, он не стал знакомится с водкой. Вместо этого общительный титан на скорость разбирал и собирал автомат. С каждым разом он увеличивал темп. Механические руки мелькали словно манипуляторы станка.
— …и вот, если поставить дульный тормоз, тот что от Суроса, то стабильность будет просто офигенной, — рассуждал он, не отвлекаясь от сборки.
— Но он не подходит, — хмуро сказал бармен, тоже вовлечённый в беседу. — Крепление другое.
— Да я тебя умоляю… — фыркнул Том. — Токарный станок в руки и будет тебе счастье. Модные штуки от Суроса радостно садятся на любые стволы. Вы бы видели того монстра, что я собрал на прошлой неделе… Не меньше пяти несовместимых систем!
— И как стреляет?
— Да никак. Разорвало на стенде! Но сам процесс…
Позади раздался звук приближающихся шагов и некто остановился прямо позади титана. Тяжёлый давящий взгляд он ощутил даже механической спиной.
— Оп-па! — Том завершил сборку автомата и повернулся к Эрике. — Как прошло?
— Отлично, — женщина хмыкнула. — Уже разобрался с самоваром?
Том невольно посмотрел на упоминаемый предмет, а затем снова на Эрику.
— Ты знаешь, что такое самовар?
— Я же не один кофе пью, — в непробиваемой невозмутимости охотницы временами прослеживалась простая затаившаяся издёвка над окружающими.
— Ты полна сюрпризов, — одобрительно отметил экзо и посмотрел на своих новых знакомых. — Ладно, пойду тогда. Ещё как-нибудь загляну.
— Проникся русскостью? — усмехнулся здоровяк пробудившийся.
— Я китаец, — Том пожал плечами. — В этом я точно уверен. На имя не смотрите, сам не знаю почему такое. Но у вас здесь интересно.
Эрика воздержалась упомянуть, что от напарника, с его повышенной любознательностью, вообще очень сложно избавиться. Он точно ещё не раз посетит русский бар.
— Идём, Том, нас ждут великие дела.
И разгребать их придётся лопатами.
Информация, предоставленная Кирпичом, оказалась действительно обширной. Сколь бы не был талантлив Гай, но он — всего один страж. В русской же банде состоит множество людей, чьи глаза и уши всегда открыты, а босс хочет избавиться от угрозы для бизнеса. И пусть им не удалось добыть записей месс, но зато нашлось нечто другое. Личные дела на несколько членов “Ножей” среднего звена. Достаточно важных, чтобы заниматься организацией младших участников. Их адреса, выписки из полиции, информация о семьях…
Мэтью Уэлч. Тридцать пять лет. Не женат. Детей нет. Три года назад уволился из школы, с тех пор безработный. Составитель отчёта отметил, что причина связана с громким делом о растлении несовершеннолетних, но Мэтью дал свидетельские показания против соучастников, из-за чего избежал тюрьмы. В ополчении не состоял. Источников доходов не имеет, однако исправно платит по счетам. Полицией задерживался дважды: на митинге против диктатуры Авангарда и во время пьяного дебоша.
Однако интерес Эрики к этому человеку вызвало нечто иное, нежели теневые доходы. Уэлч регулярно посещает городской университет в качестве вольнослушателя. В спектр его интересов входит история религий и внеземные цивилизации. Анализ списка пропущенных и посещённых занятий позволяет выделить интересные ему темы: Улей и демонопоклоннические культы древности.
Но всё это становилось неважно на фоне главной улики — образец голоса. Запись разговора с полицейским после задержания не оставляла сомнений. Именно Мэтью читал проповедь, записанную Гаем.